Мажор на мою голову (СИ) - Ася Синицева
И так каждый день: одна поливает грязью и всеми возможными эпитетами, как будто, я сама не знаю, какой Корсаков придурок, другая оправдывает. И не одна из них, не даёт мне время побыть одной, побыть наедине со своими мыслями и справиться с болью, которая меня душит. Что помогло бы мне намного больше, чем их способы.
Иногда мне кажется, что Уля думает, что я собираюсь с собой что-то сделать. Но я же не настолько идиотка! Не отрицаю, я — идиотка, но не до такой степени, чтобы навредить себе из-за парня, даже из-за Корсакова. Морально — да, но не физически.
И вот, первый раз за две недели, я осталась одна, без зоркого глаза тети Томы, и без комендантского надзора сестры.
Спокойно сижу себе, учусь. В многих книжках читала, что люди, чтобы занять мысли, используют учебу: учат языки, или осваивают какую-то новую область, например программирование. Вот я тоже решила. Ну хоть за это могу сказать спасибо Корсакову — я стала умнее сразу в двух направлениях. Знаете, как говорят, опыт, пусть даже плохой, он все равно опыт.
Спустя три часа, я захлопываю тетрадку с конспектами. Мдаа, своих однокурсников я сильно обогнала. Десять страниц, своим мелким почерком, написала. Тема тоже попалась не шибко интересная, так что досмотрев видео, решаю сделать то, что не делала на протяжении этих двух недель ада — зайти в соцсети. В Инстаграме меня ждала кипа сообщений от друзей и знакомых с пожеланиями скорейшего выздоровления или просто вопросами куда я пропала. Хмм… Не знала, что моя судьба волнует стольких людей. Начала быстро отвечать знакомым. Когда дошла до сообщения от Корсакова, непрощённый слезы навернулись на глаза. Твою ж мать! Только же стала закрываться за стеной равнодушия, скрывая истинные эмоции. Позволяла себе рыдать, только в подушку по ночам. Твердо держа обещания, данное самой себе, что никто не увидит моих слез. Удалила чат, не прочитав присланные сообщения, пусть идёт в одно место. Сразу удалила его из подписчиков и сама отписалась, блокировать нужды не было, у меня закрытый аккаунт, так что он не сможет мне больше написать. Зашла в другие соцсети и проделала ту же процедуру. И вот теперь, как в тот вечер, сново сижу с телефоном в руках. А маленькая девочка Рита, снова проснулась во мне и рыдает, захлебываясь слезами. Я уже завывала и всячески жалела себя, когда услышала хлопок двери. Уля. Быстро вытерла сльозы и побежала в ванную комнату умываться. Ещё не хватало испортить сестре настроение своими проблемами. Она счастлива, и я не хочу грузить ее, когда она взлетает к облакам, как когда-то я…
Быстро включила воду, и пытаясь сдержать всхлипы, умывалась и высмаркивалась. Посмотрела на себя в зеркало. Ничего не скажешь, красавица. Глаза опухшие и красные, под глазами залегли тени, нос раскрасневшеийся и напоминающий картошку. Мама, роди меня обратно!
В таком виде, я точно не выйду из ванной! Нужно поседеть ещё минут десять. Но уже через пять минут, в ванную постучала Уля.
— Рит, открой! — я прочистила горло и добавила голосу беззаботности.
— Уля, можно мне хотя бы в туалет сходить одной? Обещаю, не провалюсь в канализацию! — решила свести все в шутку.
— Я жду три минуты, если не выйдешь, Я открою как-то дверь. — я тяжело вздохнула. Выключила воду, и сново подняла свои некогда карие глаза к зеркалу, сейчас они были все ещё красные, хотя уже не на столько, как раньше. Выглядела я вполне сносно.
Провернула защёлку и вышла в коридор, где тут же столкнулась с Улей. И по выражению лица сестры стало понятно, что она понимает, чем я занималась в ванной.
Она схватила меня за руку и потянула в гостевую комнату. Усадила на диван и сама устроилась рядом. Схватила сново за руки. Сново сейчас начнет убеждать поговорить с Корсаковым. Я уже мысленно приготовилась. Закатила глаза и тяжело вздохнула.
— Рит, нам нужно поговорить. — начала Уля. — так больше продолжаться не может, — она слегка сжала мои ледяные ладошки. — забудь его и иди дальше. — я ошарашенно уставилась на сестру. Что серьезно? Вот так удивила, я думала опять начнет заливать про подставу, а оказалось нет.
— Что? — глупо переспросила я.
— Рит, сейчас я скажу тебе то, что тебе будет сто процентов неприятно, но ты выслушаешь и поймёшь, что я права. — Уля решительно смотрела мне в глаза. В ее глазах была жесткость и уверенность в собственной правоте.
— Говори, — прошептала я, еле слушающимися губами.
— Так дальше продолжаться не может, — повторила сестра, — я дала тебе время прийти в себя, но лучше не становится. Понимаешь, Рит? Ты думаешь, я не слышу, как ты рыдает по ночам? Думаешь, не понимаю, как страдаешь? Ты стала сторониться людей, сторониться друзей и близких. Забросила работу и институт. Забросила свою жизнь! — каждое ее слово било наотмашь.
— Ты похоронила ту веселую и жизнерадостную Маргариту Соколовскую, ты спрятала глубоко в себе мою сестру. Ту, которую я люблю, и которая любит меня. — я собралась возразить, но Уля жестом попросила молчать. — Ты должна найти в себе силы идти дальше. Не ты первая, не ты последняя будешь ходить с разбитым сердцем, но это не повод уйти в себя. Ты должна продолжить жить с гордо поднятой головой. Ты же сама знаешь, в жизни нет справедливости. И если ты продолжишь страдать, то ты просто загубишь все то, чего достигла, потеряешь себя. А если ты примешь все, то станешь счастливой
