Мой Призрак - Кай Хара
Ужасное предчувствие сжимает желудок. И из этого сам собой рождается вопрос: — Ты мстишь за мертвого любовника?
Я даже не заметил, как задержал дыхание, пока она не качает головой и не отвечает: — Нет.
Та одержимость, которую чувствую по отношению к ней, так же не понятна, как и неконтролируема. Я не должен был так беситься при одной только мысли, что она появилась в моей жизни из-за другого мужчины.
И все же расслабляюсь, плечи опускаются с долгим выдохом, когда слышу ответ.
Обхватываю ее затылок, разминая кожу.
— Я все равно буду спрашивать, зачем ты здесь.
Под моими пальцами учащается пульс.
— А я все равно буду говорить, что это не твое дело.
— Ничего, cara, — ухмылка медленно расползается по моему лицу. — Я пробью твои стены.
— На это не хватит всей жизни.
— Ты понятия не имеешь, насколько я терпелив.
Я десять лет вынашивал план мести. Потратить несколько недель на то, чтобы заставить ее доверять мне, будет детской игрой в сравнении с этим.
— Терпелив? — усмехается она. — Не в том, что касается меня.
Моя улыбка становится задумчивой. Я мягко провожу большим пальцем по ее щеке.
— Это правда, — говорю тихо. — Похоже, ты исключение из всех моих правил, cara.
Ее губы чуть приоткрываются, глаза затуманиваются. Я начинаю склоняться к ней, но в следующий момент она выныривает из-под моей руки и, освободившись, разворачивается.
Глотая ком в горле, произносит: — Один раз, и все, Маттео.
— Ты говоришь это, чтобы убедить меня или себя?
— Тебя.
Уголки моих губ приподнимаются.
— Как скажешь.
Валентина направляется к двери, но останавливается, когда снова окликаю ее: — Подожди.
Она оборачивается, настороженно следя за моими движениями, пока я не подхожу ближе и не набрасываю на плечи свой пиджак.
— Надень это.
— Зачем? — спрашивает она, хотя уже просовывает руки в рукава.
Мой взгляд медленно скользит по ее телу.
— Твоя одежда порвана, а по бедрам стекает сперма. Ты буквально ходячая реклама того, что с тобой только что происходило — четыре оргазма подряд с криками.
Валентина закатывает глаза и снова пытается выйти, но я останавливаю ее. Мой взгляд опускается на губы.
— Кто был последним мужчиной, который целовал эти губы?
— Ты.
Из груди вырывается темное, гортанное рычание.
— До меня. Я имею в виду до вчерашнего дня.
Валентина смело встречает мой взгляд. Долго держит его, прежде чем, наконец, отвести глаза.
Громко щелкает замок.
И она уходит.
ГЛАВА 19
Маттео
— В последнее время мы все чаще проводим встречи в VIP-залах, — лениво замечает Энцо.
Мой ответ рассеянный: — Ага.
Энцо следует за моим взглядом, пока я наблюдаю, как Валентина перемещается по залу.
— Интересно, с чем бы это могло быть связано.
— Что? — переспрашиваю я.
Он вздыхает.
— Разве секс с ней не должен был положить конец этой одержимости?
С трудом отрываю взгляд от нее и поворачиваюсь к кузену.
— Зуд оказался глубже, чем я думал.
— Чем ты думал. Некоторые из нас с самого начала не питали иллюзий насчет того, насколько далеко это зайдет.
— Все дело в тайнах, что ее окружают. Чем меньше она говорит, тем сильнее мой интерес. Мне просто нужны ответы, и тогда я успокоюсь.
— Если ты так считаешь…
— Ты мне не веришь?
— Нет.
Улыбаюсь.
— Хочешь поспорить?
— На тему того, сможешь ли ты уйти от нее? Абсолютно, — отвечает Энцо, глядя на меня. — Это та ставка, которую с радостью проиграю. Потому что выиграть, Маттео, никак не могу.
Мой взгляд вновь скользит к Валентине. Она проходит между клиентами, неся поднос, прислоненный к бедру. Заправляет волосы за ухо, наклоняется с вежливой улыбкой к какому-то пожилому мужчине, и именно в этот момент чувствует мой взгляд.
Ее глаза поднимаются, встречают мои. В них прохладное равнодушие. Контакт длится лишь мгновение, прежде чем она отворачивается.
Прошло два дня с той ночи, и все это время она избегает смотреть на меня дольше, чем на долю секунды. Как бы ее глаза ни старались казаться отстраненными, тело рассказывает другую историю. Каждый раз, когда вхожу в зал, вижу, как напрягаются ее плечи и сбивается дыхание. Она далека от того безразличия, которое старается изобразить.
Протягиваю руку.
— Пятьдесят тысяч?
Он пожимает ее.
— Идет.
За нашими спинами раздается сердитый шепот. Я бросаю взгляд через плечо и замечаю двух армян низкого ранга. Отец и брат настаивают на каком-то подобии партнерства, давая этим ублюдкам свободный доступ в Firenze, будто это их территория.
У меня нет ни времени, ни тем более уважения к их организации. Эти выродки вспыльчивы, любят тянуться к оружию при малейшем поводе и получают прибыль в основном от торговли женщинами.
Фамилья может и не оплот праведности, но у нас есть один железный закон — не трогать женщин и детей.
Игнорируя их, снова поворачиваюсь к Энцо.
— Что нового?
Он откидывается в кресле и впивается в меня взглядом.
— Марчезани хочет знать, когда можно устроить встречу между будущими молодоженами.
Это привлекает мое внимание.
— Он хочет, чтобы я встретился с Мариной?
— Да.
— Слишком рано.
— Видимо, Рокко обмолвился, что пора бы уже жениться. И выразил интерес к Марине.
Мои зубы скрипят. Даже не имея ни малейшего понятия о происходящем за кулисами, мой брат все равно умудряется встать на пути.
Позади нас разговор двух мужчин становится громче. Шепот переходит в бурную ссору.
— Чертовы армяне, — бормочет Энцо себе под нос. — Каждый раз, как приходят, устраивают конфликт.
— Марчезани ни за что не отдаст дочь Рокко.
— Может, у него и не будет выбора. Твой брат не из тех, кто спрашивает, верно?
Я рассчитывал на месяцы подготовки, прежде чем сделаю открытый ход против своей семьи. Но если Энцо прав, мне придется вскрыть карты раньше, чем хотелось бы.
— В последний раз, когда мы говорили, Рокко упомянул о новом источнике дохода.
Энцо выругался.
— Какого черта он затеял?
— Не знаю. Но я не доверяю ни одному слову из того дерьма, что он нам подсовывает. Разузнай. Выясни, откуда идут деньги и что за этим стоит.
Напряжение за моей спиной растет, ссора становится настолько громкой, что мешает думать. Я встаю, резко оборачиваюсь, готовый вмешаться и приказать им заткнуться к чертовой матери, как в этот момент замечаю вспышку металла в