Измена. Я от тебя ухожу - Алена Московская
Я взяла ее за руку.
— Мамочка, пожалуйста, не плачь, мам. Все в порядке.
— Просто, подожди, — она сделала паузу, смахивая влажность и продолжила, — я когда тобой забеременела. Я так о мальчике мечтала, понимаешь. Пацана воспитываешь, воспитываешь. Он коленки разбивает, дереться, двойки домой приносит, проблемы. А девочка. Хрупкая, нежная, я так боялась, что если у меня будет девочка... Оль, я так страшивлась, что если ей кто-то боль причинит, напугает, словом дурным обзовет, я же с ума сойду, — мама снова сделала паузу и глотнула чаю.
Я сжала ее руку сильнее. Не хочу, чтобы она плакала. Пусть не плачет. Пожалуйста. Ее слезы заставляют мое сердце кровью обливаться.
— А когда узнала, что у меня дочь будет. Я так расстроилась. У девочек всегда судьба тяжелее. Им сильными нужно быть. Общество же оно такое, шаг влево, шаг вправо и все. Ты сразу и проститутка и плохая. А я плохая мать. Я так боялась осуждения. Я так боялась, что оступлюсь при твоем воспитании. Вдруг ты оступишься. Краснеть мне, но это не так страшно. А тебе как жить с ошибками и осознавать, что это я тебя так воспитала. Это я тебе такое зародило. Самый большой мой страх был, что ты скажешь мне, что не любишь меня, что ненавидишь. ЧТо я не поддерживаю тебя, что не встаю на твою сторону. И когда, когда ты приняла это решение, я просто с ума сошла, Оль. Я так запереживала. Пыталась ведь тебя под крылышком держать. А потом осознала. Так ты же, девочка моя, выросла уже. Ты выросла и сама знаешь, как тебе, лучше, с кем тебе лучше. Дура, влезла. Дура я, винила тебя, корила, просила тебя сделать то, о чем бы я до гроба жалела бы. А мне доченька не так много осталось. Может завтра помру я уже. КТо знает, сердечко уже слабое. Сама понимаешь. Я тебя тоже не рано родила.
— Мам, — теперь слезы были и на моих глазах.
Каждое ее слово резало по моему сердцу самым большим ножом.
— Мам, я тебя люблю, ты у меня самая лучшая, не говори так. Ты еще долго жить будешь. Мам, я тебе еще внуков принесу нянчиться. Ты будешь на руках их держать, учить их писать, как помнишь, как ты меня учила. Первое слово их будет— бабушка. Не говори так. Не надо, — слезы уже текли ручьем. Не ожидала я сегодня такого разговора.
— Хорошо, Оленька, хорошо.... Я просто так хочу чтобы ты была счастлива. Доченька моя. Просто счастлива. Хоть одна, хоть с кем-то. Просто счастлива. Это все. Все, о чем я мечтаю. Просто пообещай мне, что будешь. Пожалуйста, доченька, пообещай, — мама крепче сжала ладонь.
— Буду мам. Буду, — ответила я и встала.
Я подошла к ней и обняла ее, что есть мочи. Так сильно, как только могла.
Мы переместились на диван. Она дсотала фотографии. Перелистывала их, смеялась, рассказывала мне истории.
— А помнишь, Оль, тут ты коленку разодрала. У тебя тогда сарафан был такой голубой. Ты помню в школу пошла, а вернулась вся в крови, я так сипугалась, думала у меня сердце остановиться. А ты стоишь, хлопаешь ресничками и говоришь мол мам, а где зеленка?
Теперь слезы сменились на смех. История за историей. История за историей. Слезы, смех, снова слезы и снова смех.
такой душевный вечер получился... Я так раскрылась, что решила точно ей рассказать.
— Новость у меня для тебя есть. Мам, — начала я свою историю, как видела это я.
Я рассказывала, как налетела на Льва в лифте, как он позвал меня в командировку. Рассказала как поговорил с Васей, чтобы он от меня отстал. Без подробностей конечно. Рассказывала, рассказывала, рассказывала, лажа у мамы на коленках.
Она нежно гладила меня по волосам и внимательно слушала. Не перебивала, не спрашивала, просто внимательно слушала.
Я и улыбалась и грустила и рассказывала о том, как переживала, когда ее положили в больницу, рассказывала, что это он помог мне.
У нее была странная реакция, реакция, которую я вообще не ожидала.
Она так слушала, словно уже что-то знала или возможно просто догадывалась.
— И теперь он улетел в другую страну и не берет трубки, я расстроена. Мам, мне кажется, я влюбилась в него.
— Доченька, дорогая, как мне жалко твое сердце.... Ну может этот твой Лев занят, ты не переживай раньше времени, мало ли что в жизни случается. Не переживай, не кори себя, — говорила мама и продолжала гладить меня по голове.
— Очень постарюсь. Можно я сегодня останусь у тебя. Не хочу домой. Там все тянет.
— Конечно Оль, я сейчас еще пойду чай сделаю и покумекаем еще с тобой.
— Хорошо мам, давай, — я привстала.
Пока она направилась на кухню, я поднялась и вернула альбом на нужную полку.
Телефон в брюках снова завибрировал.
Лев? Он мне звонит? Наконец-то. Я мигом достала телефон и достала трубку. Час то поздний. Точно он.
Отвернулась к окну. Неизвестный номер.
Точно он. Точно, надо быстрее брать.
— Ало! Ало! Лев! — крикнула я от счастья.
— Оля, Оля, — шептали по ту сторону трубки.
— Вася? — удивилась я, — ты зачем мне звонишь?
Глава 51
Лев
Машина скрипела на крутом подъеме, и я чувствовал, как напрягается каждая мышца в моем теле. За окном раскинулись горные склоны, покрытые густым лесом.
Здесь опасно гулять одному если не знаешь местности. Очень опасно, дикие звери, неуязвимая природа. Она поглотит тебя.
Вскоре я увидел то, куда так стремительно несся после аэропорта. Связь только не ловила. Ни одной полоски. Сразу все вырубилось, как только я заехал в эту гущу.
Мой отец интернет не жаловал, у него свой домашний телефон, благодаря которому он общается с теми, кто хочет заглянуть к нему в гости.
Прямо вдали, шел дым из трубы. Батя видимо не перестает топить камин. Еще бы, еще совсем прохладно.
Батин дом был для меня оазисом спокойствия и уютной тишины. Каменный, с деревянной верандой, он стоял на склоне, словно крепкий богатырь, с высоты смотря на весь мир.
Я приоткрыл окно, в воздухе пахло сосной и дымом. Я уже чуял знакомый аромат березовых веников и жар от топящейся бани. Отец всегда топил баню раз в
