Измена. Ты больше не моя - Даша Черничная
Я люблю эту женщину больше всего на свете. Нет ничего, что могло бы быть важнее нее, именно поэтому я отпустил ее. Не стал держать силой. И она уехала.
А я как проклятый продолжил делать то, что делал все эти годы, — наблюдать за ней. Наверное, я больной на голову, но насрать.
Варя очень гармонично смотрится в кадре. То, что она делает, приковывает внимание. Невозможно перестать смотреть на нее и любоваться ею. И я, как самый натуральный сталкер, слежу за каждым ее движением.
А потом она встает и продолжается заплетать это ведро стоя.
Футболка у нее на животе натягивается, и в кадре мелькает большой живот. Листаю комментарии, где подписчицы Вари поздравляют ее с беременностью.
Я чокнулся, да?
Открываю старые видео и пересматриваю.
Она везде прячет живот. Выбирает такой ракурс, чтобы его не было видно.
Подсчитываю дни, вспоминая, когда мы занимались с ней любовью. Выходит семь месяцев. Как дебил гуглю фото беременных женщин и размеры их живота на седьмом месяце. У всех уже большие.
И приходила она тогда ко мне, когда было около двух месяцев. Сказать хотела?
А не сказала, потому что увидела меня с Назирой.
Открываю список контактов.
— Али. Скажи парням, чтобы запрягли тачку.
— Наконец-то, блять!
— Нос, помнишь?
— Я рад за тебя, шеф.
— Ты сентиментальная сучка, — хмыкаю я, оглушенный счастьем.
— Я просто женатый человек. Вот женишься — и поймешь меня.
Женюсь. Даже спрашивать у нее не буду. Ненавидит? Отлично. Меня это устраивает. От ненависти до любви, как говорится.
Окрыленный, вылетаю из ресторана и даже не переодевшись срываюсь к ней.
Глава 44. Гость
Варвара
Видео с тем, как я плела ведро с ротангом, за сутки набрало такое количество просмотров, что залетело в тренды.
Я не сразу обратила внимание на то, что происходит. Подписчики в комментариях под этим видео сошли с ума. Сначала они просто поздравляли меня с беременностью, потом градус настроения сменился. Появились хейтеры, которые принялись обсуждать, как я с таким пузом таскаю все эти мешки, как буду потом, после рождения ребенка, вести блог. Кто-то пошел дальше и принялся обсуждать мою личную жизнь и явное отсутствие в ней мужчины.
Я устала блокировать налетевших стервятников. Но видео уже не могла удалить — оно завирусилось.
Рекламодатели обезумели. Принялись написывать мне с просьбами о новой рекламе. Начали писать аккаунты, продающие одежду для новорожденных, коляски.
Голова кругом.
Я уже сто раз пожалела о том, что внимательно не пересмотрела видео перед отправкой в соцсеть.
В сториз я попыталась успокоить сошедших с ума баб, объяснив, что никаких тяжестей не таскаю. У меня есть мужчина-помощник, которому я плачу деньги. Дядя Леша с удовольствием помогает мне, и ребенку я вредить не собираюсь.
Быстро свернула их размусоливания на тему моей личной жизни, популярно объяснив, что она их не касается и когда я захочу поделиться с подписчиками чем-то, обязательно сделаю это.
Откладываю телефон и ложусь на кровать, вытягиваю ноги. Назар бушует, чувствует, что мать на нервах, живот хватает тонус.
— Ну все-все, не ругайся на меня! — говорю нежно. — Я больше так не буду, обещаю. Успокойся, сынок, все обязательно будет хорошо.
Постепенно расслабляюсь, и малыш тоже притихает.
Снова звонит телефон. Он у меня теперь накален, как обнаженный провод.
— Привет, — отвечаю я устало.
— Вот ты коза! — возмущается Тая. — И молчала все это время!
— Прости, — раскаиваюсь искренне.
— А вот возьму и не прощу! Тоже мне подруга. Ты на сносях уже, да?
— Семь месяцев.
— Охренеть! То есть ты все это время скрывалась, как партизан? Слушай, но мне-то могла сказать? — спрашивает обиженно.
Поглаживаю живот и отвечаю:
— Таюш, прости, что не сделала этого. Хотела сто раз, правда.
Болтаем с подругой, я расспрашиваю, как у нее дела, как дочь. Общаемся на мамские темы, время затягивается.
После обеда надеваю спортивные штаны для беременных, ботинки, куртку и иду в теплицу. Ухаживаю за растениями, увлекаюсь процессом, поэтому не замечаю человека, который зашел в мой дом без спроса.
Пугаюсь, вскрикиваю и роняю лейку.
Она падает на пол теплицы, и удобрение разливается.
— Вы кто? Что вы тут делаете? — сердце колотится, предчувствие не предвещает ничего хорошего.
Мужчина взрослый, я бы даже сказала старый. Кавказец. Он стоит на пороге теплицы, запуская морозный воздух, который вреден растениям, но сейчас мне не до этого.
На улице еще двое. Моложе. Охрана, скорее всего.
Я сразу понимаю, что это враг Булата. Тяжело вздыхаю и прикрываю глаза, понимая, что меня не ждет ничего хорошего.
Инстинктивно кладу руки на живот, прикрывая ребенка.
— Здравствуй, прекрасная Варвара, — скалится мужчина. — Знаешь, кто я?
— Понятия не имею, — мой голос дрожит от страха.
Он сплевывает прямо на пол.
— Меня зовут Джамал, и твой ебарь — папаша этого выродка, — кивает на мой большой живот, — организовал мне множество проблем.
Вереницей в голове все слова и фразы. То, что когда-то говорил Миша, потом то, что говорил Булат. Ахметов воюет с этим Джамалом больше года.
И да, это он убил Мишу.
— Что вам нужно от меня?
— Брось, детка, — отмахивается так, будто речь сейчас идет о чем-то неинтересном, а не о двух жизнях. — Ни за что не поверю, что ты такая тупая.
— И тем не менее. Я не понимаю, зачем я вам. Вы убили моего мужа. Вам мало этого?
— Ах, да, Фома. Пешка. Неудачник, который оказался в ненужное время в ненужном месте.
— На ваших руках его кровь, и вы так легко говорите об этом, — накатывает неожиданная злоба.
— Знаешь, сколько на моих руках крови? Одним человеком больше, одним меньше. Разницы нет. Понимаешь, к чему я?
— Нет, — вздергиваю подбородок. — Я совершенно не понимаю, зачем я вам. У нас с Булатом нет никакой связи. Он счастливо живет со своей женой, это не его ребенок, — смотрю на живот, а Джамал неожиданно заходится в хриплом смехе.
— А ты не особо-то интересуешься его жизнью, да?
Я не понимаю, к чему он ведет.
— Я совсем не интересуюсь его жизнью, говорю же, — стараюсь отвечать твердо, но это сложно. — Я живу тихо и никого не трогаю, связь ни с кем не держу, не общаюсь.
— А вот это ложь, милая девушка, — журит меня пальцем. — Ты мило общаешься с женой партнера Булата. Батыр — такой же уебок, как и Ахметов. Щенки!
Переключается как по щелчку, звереет на глазах.
— Решили, что могут отнять у меня
