Персональное задание для капитана Огоньковой - Анна Миральд

И на этом всё. Тёмный провал. Ни малейшего намёка, что же произошло дальше.

Наверняка подсыпала что-то. Зараза!

«Зараза», кстати, сейчас сидела у него за спиной, потягивая вискарик из квадратного бокала, и распространяла вокруг себя аромат дорогих духов. Халк снова попытался привстать, но Давильщик опять придавил его сапогом.

— Да хорош уже! — взбрыкнул Халк. Но рифлёная подошва ещё сильнее врезалась в кожу.

Рейдер уже достаточно пришёл в себя, чтобы дать отпор. Такого обращения спускать нельзя. Даже если ты пленник. Даже если со связанными руками. Адреналин хлынул в кровь, окончательно вымывая отраву, придал силы и желания жить. В голове прояснилось, мышцы налились мощью, а глаза яростью.

Халк зарычал и резким движением разорвал цепь наручников. Вывернулся из-под сапога, вскочил на колени. Кто-то сзади врезал прикладом по затылку, он отмахнулся, хорошо попав кулаком кому-то по морде. Давильщик влепил ему коленом в нос, но Халк только тряхнул головой и боднул врага в живот. Тот согнулся, и пальцы рейдера сомкнулись на его горле.

Халк без зазрения совести задушил бы урода, но сердце вдруг пропустило удар. Потом два. Потом три. И наконец замерло вовсе. Перед глазами поплыли радужные круги, сменились чёрными пятнами… Халк хватанул ртом воздух, захрипел и медленно завалился набок.

Щёголь вытащил из кармана носовой платок, брезгливым жестом промокнул капли крови на брюках и бросил его Давильщику.

— Когда вы уже научитесь чисто работать, господа? Приведите Ветра в чувство и покрепче свяжите пленника. Стоимость костюма вычту из вашего жалования, — равнодушным тоном сообщил он и обратился к девушке: — Вам ещё налить, дорогая?

Та улыбнулась и протянула бокал. Ветер что-то промычал, показывая, что он уже в чувстве, а Давильщик принялся заново вязать Халка. Буркнул только:

— Как скажете, куратор, как скажете…

Глава 13

Много говорят про судьбу и свободу выбора. Мол, человек волен в своих решениях и может повлиять на собственную жизнь. Может, но обстоятельства часто бывают сильнее. Бывают такие, на которые повлиять не получится. Изменить тоже сложно. Только приспособиться.

А люди, они как люди. Стремятся выжить в любых условиях. Уж куда, казалось бы, хуже — очутиться на кластере. Даже обычные не отличаются радушием, а есть места и пострашнее. И участь гораздо ужаснее.

Что касается радостей, то их в Стиксе немного. Не сожрали в первые минуты — хорошо, стал иммунным — отлично, добрался до стаба — редкостная удача. Но всё меняется, когда появляется коротенькая приставка «рад».

«Рад» — это не про радость, «Рад» — это про радиацию.

Вкис ты, чувак, если попал в подобный замес. Быть тебе атомитом.

* * *

Антону по жизни везло. Так считал не только он, а многие ему просто завидовали. И если честно, было чему: НИЯУ МИФИ с красным дипломом, трудоустройство по выбору, более чем хорошая зарплата со всеми вытекающими. Карьера опять же прёт как на дрожжах. Сегодня его утвердили на должность заместителя начальника второго энергоблока Балаковской АЭС. А такой пост занять — это очень неплохо, особенно в неполные тридцать лет.

Антон собирался отметить своё повышение сегодня же вечером. Уже и столик в ресторане заказал. И коллег пригласил. Тех, которые попадали в категорию нужных…

Святая простота.

Как там говорят? Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах?

Дипломы, карьеры, зарплаты остались в прошлой жизни, растворившись в вонючем жёлтом тумане. Да и сама жизнь получила несколько иные приоритеты. Новые понятия прочно вошли в обиход: споран, заражённый, кваз, кластер, стаб. И каждое с приставкой «рад».

Но это уже позже выяснилось.

Свой первый день в Улье Антон пытался забыть, как только сюда попал, но в этом не преуспел. События страшного вечера сотыми гвоздями засели в памяти и регулярно появлялись в кошмарах, заставляя его просыпаться в холодном поту.

Всё произошло «только вдруг».

Обычная рабочая смена, обычное её завершение. Антон в совершенно благодушном настроении собирался домой — перед гулянкой хотелось принять душ и принарядиться соответственно случаю. Он пришёл на стоянку к своему автомобилю и уже открыл водительскую дверь, когда потянуло кислятиной. Свет фонарей потускнел, насытился жёлтым, в сгустившемся тумане замелькали стремительные тени. Раздался и замолк приглушённый расстоянием крик. А через минуту пронзительно завыли сирены.

Антон не стал медлить, прыгнул за руль, крутанул зажигание и, едва мотор запустился, вдавил педаль газа. Нет смысла выяснять причины — когда на АЭС раздаётся тревога, предполагается страшное, а значит, нужно бежать. Как можно быстрее и как можно дальше. Для остального существует дежурная смена и пожарные расчёты.

Антон дважды чуть не столкнулся со рвущимися из рядов автомобилями, вырулил к выезду со стоянки, но покинуть её не успел — его машина содрогнулась от тяжёлого удара. На капот запрыгнула несусветная тварь, проминая своим весом тонкий металл. Антон рефлекторно ударил по тормозам и замер, судорожно вцепившись в руль. Тварь ощерилась, обнажив острые зубы, замахнулась с намерением выбить лобовое стекло… и отлетела в сторону от увесистого удара кувалдой.

Антона отпустило, но его