Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн
А. П. Чехов «Три сестры»
В понедельник утром, едва Тася убежала в школу, прибыл Эльдар и повез меня к знакомому нотариусу — оформить доверенность на ведение дел.
После мы заскочили в кафе перекусить.
— Не волнуйся, любимая, — прижал мою ладонь к своей щеке Эль, пока мы ждали кофе. — Все будет хорошо. Как будут новости, отец обязательно позвонит…
— Так неловко, — мгновенно порозовела ото лба и ниже. — Столько хлопот и беспокойства…
Эль усмехнулся:
— Любимая, решать проблемы своей женщины, используя все возможные средства и ресурсы — обязанность мужчины. И я счастлив этим заниматься. Для тебя, моя дорогая.
Пока я полыхала ушами, щеками и прочим, пряча счастливое лицо у него на плече, этот потрясающий мужчина заметил:
— Да, я надеюсь, ты понимаешь, что теперь мы обязательно ужинаем вместе? Как тебе хочется: если у вас, то тогда я буду привозить еду с собой, или если пожелаешь, станем выбираться куда-нибудь… вдвоем или вместе с Тасей, когда у неё не будет вечерних занятий.
Я могла только радостно кивать, ощущая себя согласной почти на все.
Эль улыбался очень довольно, обнимал меня и мурчал на ушко:
— И конечно, я буду приезжать к завтраку… и на кофе… и просто днем, поцеловать любимую женщину, Гала́…
А я, вся укутанная в его тепло и нежность, счастливо вздыхала и… соглашалась.
Так вот, во вторник мы ужинали в любимом «Икаре» втроем, а когда дело дошло до десерта, у Эля зазвонил телефон.
— Слушаю тебя, пап, — немножко удивлённо отозвался Эльдар.
А потом хмыкнул и, положив смартфон на стол между нами, нажал на «громкую связь».
Да, ещё в понедельник днём, когда Эль приезжал на кофе, мы с ним выяснили, что я никаких подробностей раздела имущества и развода с Говоровым от Таси не скрываю, поэтому сейчас этот жест оказался очень уместным.
Камиль Ринатович был преисполнен энтузиазма и, как настоящий мальчишка, хотел похвастаться:
— Добрый вечер, дети, дела пошли! Олжас выделил в своей епархии нам шустрого паренька. У того за последние пять лет нет ни одного проигранного дела по разделу имущества, так что всю кухню он знает.
Мы переглянулись, ещё только услышав обращение, а Эль тут же накрыл мою руку своей, чуть сжал и начал поглаживать ладонь большим пальцем, порождая во мне волны тепла и мурашек.
Ну а Тася, вытаращив глаза, слушала внимательно и дышала, кажется, через раз.
Пока Камиль Ринатович перечислял то, что сделал «шустрый паренёк» за два дня, Эльдар выудил из кармана шариковую ручку и нацарапал на салфетке: «Олжас — судья Верховного суда».
Глаза у нас с Тасей стали размером с десертные тарелочки на столе.
— В целом, мои дорогие, все складывается хорошо, и беспокоиться не о чем, — завершил свой доклад отец Эльдара. — Привет вам большой от Стеллы и детей. Будем всегда рады вас видеть у нас. Хорошего вам вечера.
Распрощались мы, все ещё пребывая в шоке.
— То есть можно было вот так? — билось в голове такое же удивление, как и много лет назад, когда я услышала, что Улька с семьей собирается поселиться в гостинице, а не у нас.
Люди не просто пообещали помочь, они уже начали работать.
В подтверждение этого Эльдар, спустя пять минут показал мне в мессенджере сообщение от отца, который прислал скан-копию сопроводительного письма к нашей пачке подтверждающих документов с входящим номером.
— Сейчас дело передадут судье, и твой бывший получит уведомление о времени и дате рассмотрения, — шепнул мне Эль в тот момент, когда Тася отправилась в уборную.
А я лишь только хлопала глазами, не успевая осознавать происходящее.
Как-то лихо понеслись события, я бы сказала.
Домой из ресторана мы возвращались пешком, потому что Эльдар взял за правило оставлять машину в нашем дворе и являться с утра на завтрак, днём заезжать на обед или кофе, ну а вечером — на ужин.
Если честно, я была очень рада, ведь его присутствие рядом наполняло меня не только теплом, нежностью и пониманием собственной значимости, но и дарило невероятное счастье, о котором я то ли не подозревала, то ли давно забыла.
Ну, конечно, история с переоформлением кредита не могла пройти тихо и спокойно, несмотря на всю соломку, подстеленную семьей Алихановых.
Увы, но в этой истории была и вторая сторона.
А именно — мой бывший муж.
Говоров получил уведомление, и, после того как Камиль Ринатович об этом сообщил, я ждала взрыва в любой момент: работала, но вздрагивала от каждого звонка телефона и каждого сообщения в мессенджере.
Продержавшись в таком напряжении всю среду, за ужином я была слишком нервная и дерганная. Поэтому Эль, убедившись, что Тася дома и занимается с репетитором, подхватил меня на руки и уволок к себе, где утешал и успокаивал три часа кряду. А в одиннадцать вечера, возвращая блудную мать Таисии Николаевны домой, у подъезда, после получаса нежностей, на прощание шепнул:
— Сразу говори мне, если он что-то выкинет. Не молчи, Гала́! Ты сильная, ты справишься, ты можешь. Я в этом абсолютно уверен, но, любимая, у тебя есть я. И я сделаю всё необходимое, чтобы в жизни твоей тревог стало меньше. Просто скажи мне.
И он снова меня поцеловал, да так, что чуть из головы все разумные мысли не вылетели.
Именно эти его слова я вспомнила в четверг, когда мне внезапно позвонила старшая дочь.
Ни «Здравствуйте», ни «Извини, мам».
Нет.
Алина, в лучших традициях собственного папеньки, начала с наезда:
— Ты отлично устроилась: никаких особых забот нет, отец оставил тебе квартиру, работаешь в свое удовольствие и деньги получаешь бешеные. Ты вполне можешь, в общем-то, сама выплатить этот кредит!
Я слегка обалдела от постановки вопроса и не нашлась сразу, что ответить, а когда дочь продолжила свое выступление, то я с ужасом узнала ноты и логику Натальи Павеловны.
Да, кровь — не водица. Вот оно, наследство.
— У папы новая жизнь, как ты не понимаешь? А ему все приходится строить с нуля, потому что нажитое он тебе оставил!
— Ну, вообще-то, твой папа сам хотел жить человеком, а не дедом, давай начнём отсюда, — предложила я.
Но кому это?
— Не думала, что ты — такая злопамятная и мелочная! — и Алина бросила трубку.
Вот и поговорили.
Шикарно.
Вечер четверга прошел в тумане и тоске, а в пятницу с утра Эль приехал на
