Влюбленный Качок - Сара Нэй

— Да. — Хм. — Наверное, нет.

Роман смеется, низко и хрипло. Это другой смех и другой звук, чем тот, который он издает, когда бодрствует. Должно быть, парень устал больше, чем думает, потому что тембр более глубокий.

— Я тебя разбудила, да?

— Нет, — говорит он. — На самом деле я просто лежал здесь и смотрел в потолок, которого не вижу в темноте. Иногда мне трудно заснуть, потому что не могу отключить свой мозг. Это странно?

— Нет, не странно. Звучит совершенно нормально. Иногда я думаю, что вырубаюсь вечером только потому, что так много тренируюсь и просто безумно устаю, поэтому мое тело не может бодрствовать по ночам. Иначе я, наверное, не смогла бы отключить свой мозг.

Особенно в последнее время.

— Держу пари ты сильно устаешь. Я не занимался спортом с тех пор, как вернулся из-за границы, совсем забросил это дело. Нужно вернуться в спортзал.

— Я бы, наверное, тоже забросила, если бы это не было моей работой.

— А ты считаешь это работой?

Я бы пожала плечами, но мы лежим на кровати в темноте.

— Да, на самом деле так и есть. Я должна выступать и болеть за команду, чтобы получать стипендию. Нет выступлений — нет денег на учебу.

— Именно так обстоит дело с академической стипендией. Мне повезло, что родители могут оплачивать большую часть моего обучения, потому что стипендия покрывает не так уж много. Не всем так везет.

Я переворачиваюсь на кровати, распушив подушку, чтобы было удобнее, и поворачиваюсь в его сторону. В сторону его голоса.

— Думаю, отчасти это связано с тем, что моя мать контролирует меня с помощью группы поддержки. Она считает, что я беспомощна и у меня не было бы других вариантов, если бы не стипендия. Похоже, она не считает, что я способна работать и учиться одновременно.

Я бормочу, размышляя вслух; не могу поверить, что призналась ему в этом — я никогда никому не говорила, что моя мама воспринимает меня именно так. Как беспомощную и полностью зависимую.

Зевая, подкладываю руки под подбородок.

Я удобно устроилась и в таком положении действительно могу уснуть, температура идеальная, а присутствие Романа действует успокаивающе.

Он предоставил мне свое пространство, не сделал ни одной попытки приставать — не то, чтобы я ожидала этого, но с парнями никогда не знаешь. Обычно я бы не согласилась провести ночь в доме парня, с которым только познакомилась, но Элиза и Джек тоже живут здесь. Мысль об этом дает уверенность.

Кроме того, Роман — мой друг.

У него нет на меня никаких видов, и искренне сомневаюсь, что парень испытывает ко мне романтическое влечение.

Он даже не флиртует.

Справедливости ради я тоже с ним не флиртую.

Честно говоря, я ужасна в этом, независимо от того, с кем пытаюсь флиртовать. На самом деле единственное, чем могу похвастаться, это цвет волос и размер груди, в остальном я безнадежна. Парни должны прямо сказать мне, что они заинтересованы, прежде чем я пойму намек.

У меня такое чувство, что Роман такой же.

Мы лежим, прислушиваясь к дыханию друг друга, и у меня возникает соблазн проверить время, но боюсь, что будет так поздно, что я начну прикидывать, сколько еще часов можно поспать, а это будет только угнетать меня.

Тот факт, что за все это время я ни разу не подумала о Кайле, не ускользнул от меня; он просто всплыл в моем мозгу после того, как пролежала здесь уже больше часа. Это хорошая новость, учитывая, что он явился ко мне домой без предупреждения, что в обычной ситуации вызвало бы у меня множество вопросов.

Кажется, я начинаю двигаться дальше. Да, прошло всего две недели, но я уже хорошо себя чувствую. Интересно, потому что обычно мне требуется больше времени, чтобы забыть кого-то и двигаться дальше.

Это просто показывает, насколько незначителен человек в вашей жизни, даже если вы провели с ним четыре месяца. Что Кайл привнес в мою жизнь, кроме красивой внешности и горячего тела? Мне никогда не было с ним весело, а отношения были напряженными.

— Похоже, ты очень сильно задумалась.

Я поворачиваю голову в сторону Романа, когда из темноты доносится его голос.

— Ты не можешь слышать, как я думаю, глупенький.

— Конечно, слышу. — Он снова замолкает на несколько секунд, а затем спрашивает: — И что? Я прав?

— Да, прав. Я задумалась, но не знала, что ты можешь это услышать. — Я тихо смеюсь, устраиваясь поудобнее. Эта кровать такая удобная, что я могла бы спать здесь каждую ночь.

— Мы, глубокомыслящие люди, узнаем других глубокомыслящих людей.

Роман считает меня глубокомысленной? По какой-то причине эта мысль согревает мой живот и щеки. Значит ли это, что он также считает меня умной?

— Прости, если не даю тебе покоя, — говорю я ему несколько виновато.

— Ты не мешаешь мне спать. Если бы действительно устал, то отключился бы и стал мертвым для всего мира. И ты ничего не смогла бы сделать, чтобы разбудить меня.

Я улыбаюсь в темноте.

Ничего? Даже минет?

Я держу эти мысли при себе, зная, что они приведут его в ужас. Ром совсем не похож на меня в этом смысле. Я люблю секс; не похоже, что для него это вообще является приоритетом.

Но откуда мне знать? На самом деле я не знаю Романа.

И все же, когда он говорит, что ничто не смогло бы его разбудить, мне хочется бросить ему вызов. Он понятия не имеет, что говорит.

— Наверное, нам стоит попробовать поспать, а? — Я не хочу, но это, наверное, к лучшему. Если буду продолжать болтать, никто из нас не отдохнет. Скоро взойдет солнце, и нам придется проснуться и отправиться на занятия или тренировку, или что там у него сегодня утром. Меня все еще нужно отвезти домой, чтобы я могла переодеться и взять свою спортивную форму.

Сумку.

Ноутбук.

— Черт, — говорю я вслух, нарушая клятву держать рот на замке и попытаться заснуть. — Ты не против отвезти меня домой утром? Прости. Думаю, я могу вызвать Uber или что-то в этом роде. — Это было бы логичнее всего, не так ли? Чтобы не беспокоить его?

— Я могу отвезти тебя домой. Мне все равно в ту сторону. Во сколько тебе нужно быть в кампусе?

— Не слишком рано, около восьми.

— Я рано встаю, так что восемь — просто замечательно. Но нам нужно немного поспать, чтобы утром не чувствовать себя измотанными. Если хочешь, я могу завезти нас