Развод (не) состоится - Диана Рымарь
— У меня даже нет сотрясения! — стою на своем. — Ничего у меня в мыслях не перемешивалось, я все ясно помню!
— Хватит, — цедит он. — Я достаточно слушал эту ересь.
— И вправду хватит, — тихо вздыхаю. — Даже дети в курсе твоего романа с секретаршей, Мигран! Сидят и преспокойно обсуждают ее прелести.
Лицо мужа вдруг резко делается злым.
— Ох и шельмецы, ну я им задам…
— Себе задай! — Я морщу лицо. — Это ты спишь с секретаршей, а не они…
— Довольно, — рычит Мигран, явно теряя терпение. — Дома поговорим.
А потом и вовсе не церемонится, хватает меня чуть ли не в охапку, вытаскивает из машины и уводит к такси.
Что ж, дома так дома.
Глава 4. Сама виновата
Ульяна
Всю дорогу домой я сидела тихонько, сжавшись в комочек на заднем сиденье. Было холодно и очень некомфортно с выпачканным кровью свитером и в шлепках…
И вот теперь, стоя под горячим душем, я пытаюсь осознать, как же так случилось, что за каких-то пару часов моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов?
Мой муж — лгун и изменщик.
А я…
Слепошарая, раз ничего этого не видела? Терпила, потому что сносила его грубое поведение? Дурочка, потому что не замечала очевидных вещей?
Я ведь просто жила. Заботилась о семье, о муже, готовила еду, стирала, убирала, занималась с ним любовью. Просто жила, как миллионы других женщин. И сильно не ожидала того ушата коричневого содержимого, что он опрокинул мне на голову.
На языке крутится тысяча слов, какие хочу ему сказать.
И скажу!
Выкупавшись, выхожу из душа, смотрю на себя в зеркало.
Что ж, могло быть и хуже. Нос слегка припух, но и только. Откуда же было столько кровяки? Лопнул какой-то сосуд?
Мне до сих пор неимоверно больно…
Но боль не в носу, нет, она в душе.
Что мне теперь со всем этим делать? Подавать на развод? На раздел имущества?
Как представлю, какая после этого начнется буря, так вздрагиваю.
Одно я осознаю для себя предельно четко — не стану терпеть такое к себе отношение. Если Мигран хочет спать с другими, пусть спит на здоровье, но только не со мной в браке.
Я заворачиваюсь в пушистый розовый халат, плотнее затягиваю пояс и наконец выхожу в спальню, с которой соседствует наша ванная на втором этаже.
И вздрагиваю, увидев Миграна на кровати.
Он меня явно ждал.
Сидит теперь, закутанный в такой же пушистый халат, только у него он черного цвета.
— Как ты? — спрашивает он.
— Спасибо, хреново, — подмечаю я, поджав губы.
— Может, все-таки к врачу? Ушиб носа — серьезное дело…
— Дело не в носе, Мигран, а в том, что ты мне изменяешь! — Я чуть не подпрыгиваю на месте от возмущения.
— Да что ты все заладила, изменяю да изменяю. Не было такого! Ты меня за ручку поймала, что ли? — громко возмущается он.
— Я, по-твоему, совсем дура? — почти кричу.
Мигран встает, смотрит на меня свысока и говорит:
— Если уж на то пошло, ты сама виновата.
— Что?! — У меня глаза на лоб лезут от его признания.
— Да, да, дорогая, — важно вещает он. — В конфликтах в браке всегда виноваты оба…
— В чем же моя вина? — Хлопаю ресницами.
— Как это — в чем? — разводит он руками. — Сексом с мужем надо заниматься хоть иногда!
Не в бровь, а… за триста метров от нее…
Мигран этой фразой даже близко в яблочко не попал.
— Ты нормальный вообще? — Свожу брови у переносицы. — Или, может, у тебя амнезия? Мы занимаемся сексом по три-четыре раза в неделю. И прошлой ночью мы тоже спали! Это называется — заниматься сексом хоть иногда?
Мигран невозмутим.
— Вчера было без огонька, — выносит он вердикт.
Вспоминаю наш вчерашний секс…
Этот мерзавец ворвался ко мне в ванную, пока я мыла голову, хотя я просила его так не делать. Нагло залез ко мне под душ, наклонил как ему надо, и воспользовался.
Я, наивная, подумала, что на этом все, но после всего он вытащил меня из ванной, отнес на кровать и затребовал интимных ласк губами. И я сделала, как он хотел, потому что в принципе никогда ему не отказывала. Он же мужчина, ему же надо.
То есть он сначала со мной, потом с ней, или даже наоборот. А я это в рот.
— Фу-у-у… — непроизвольно тяну.
— Вот именно, ты давно разленилась и никогда не инициируешь секс. Всегда получается, я тебя беру, а для тебя это как обязанность. А мне охота, чтобы ты сама в спальню заходила, трусы снимала и прыгала на меня, ко всему готовая…
И поэтому он завел любовницу.
Чтобы я трусы снимала и прыгала на него…
— Что ж ты со мной тогда живешь двадцать лет, если я не устраиваю тебя в постели? — Сжимаю кулаки.
— Ты меня устраиваешь, — заявляет он с горделивым видом. — Меня не устраивает твое отношение. Но мы это поправим.
С этими словами Мигран скидывает с себя халат, демонстрируя мне свое крепкое, мускулистое тело, одетое лишь в узкие черные плавки. Причем эти плавки ничуть не скрывают того, что у него хозяйство торчком.
То есть я тут корчусь от боли и омерзения из-за его измены, а он завелся. Стоит тут с грязью меня смешивает, рассказывает, какая я плохая любовница, и всерьез намеревается совать в меня свой отросток. После любовницы.
Кастрировать его мало…
— Вон из спальни пошел! — пищу не своим голосом.
— Да щас…
Он демонстративно укладывается посередине кровати, щеголяя передо мной своим почти голым телом. Я его плавки за одежду не считаю.
— Давай сюда, — он хлопает ладонью по правую сторону от себя.
— Даже не подумаю! — стою на своем.
Мигран хмурит брови и строго чеканит:
— Ты сейчас ляжешь ко мне, дашь мне по высшему разряду, кончишь пару раз и успокоишься… На этом мы будем считать инцидент исчерпанным.
Эти его бесстыдные слова «дашь», «кончишь»…
Он вправду думает, я с ним лягу?
Меня аж клинит от понимания того, насколько ему безразлично, что я чувствую.
Кажется, я даже начинаю скалить зубы, когда отвечаю ему:
— Ты сейчас свалишь из этой спальни, а потом соберешь вещи и уйдешь из дома! Вот тогда мы будем считать инцидент исчерпанным.
Как только это говорю, на лице моего мужа появляется то самое
