После шторма - Лора Павлов
— Ага, ага. Время лечит. Но давай по-честному: он был не единственным, кто облажался, подруга. Ты же знаешь, я люблю тебя больше, чем шоколадный мусс и хороший секс, но ты тоже сыграла свою роль в вашем расставании.
Я ахнула:
— Кейдж завел ребенка с другой женщиной. Это он поставил точку.
— Вы уже не были вместе, и ты это знаешь. А потом ты так быстро вышла замуж за мужчину, которого он люто ревновал, что у всех головы закружились. Я бы сказала, вы оба тогда все закончили.
Мы с Кейджем не были вместе уже несколько месяцев, когда я узнала, что он станет отцом. Время всегда играло против нас. Но я все равно верила, что он — моя конечная остановка. А потом он завел ребенка с другой, и я поняла, что между нами все. И поставила точку сама.
Зачем вариться в этой боли?
Хотя в итоге я все равно в ней захлебнулась… но сделала тогда всё, чтобы выжить.
Я резко подалась вперёд и принялась массировать виски:
— Не хочу говорить о Кейдже Рейнольдсе. Первая любовь не должна быть последней. Мы пошли разными дорогами, и так даже лучше.
Лола вскочила и рассмеялась так громко, что мне показалось, стены в этом маленьком домике на участке родителей задрожали. Отец построил гостевой дом в надежде, что я буду чаще навещать их, но, увы, это был первый раз за много лет, когда я здесь. Обычно я навещала их в Сан-Франциско — так было проще не сталкиваться с людьми, которых не хотелось видеть. Этот домик был уменьшенной копией их роскошного огромного ранчо в конце аллеи.
Последние годы родители проводили здесь всё больше времени, так что рано или поздно мне пришлось бы сюда приехать.
— Вот это ты — «стала лучше»? Убежала из дома, подала на развод и ухаживаешь за больным отцом. У тебя тушь размазалась, футболка грязная, носки не в паре.
— Ты что, полиция моды? Я летела ночным рейсом, весь день провела в больнице, а потом получила нагоняй от матери, которая зашла на пять минут между Zoom-собраниями и завоеванием мира. Я тебе говорила? У нее на неделе важная встреча на Барбадосе. Ну да. Сейчас все работают удаленно, так что, думаю, она врет. Просто не хочет возиться с отцом.
Моя мама возглавляла одну из крупнейших текстильных компаний в мире. Ее отец основал ее, а мама стала генеральным директором, когда я была еще ребенком. Она постоянно работала и вела светскую жизнь, которую можно было смело считать второй полноценной работой. Она решила, что у меня нет вкуса к моде, причём ещё в детстве, и настояла на том, чтобы я пошла по стопам отца и стала юристом.
— Завтра он вернется домой с целой бригадой медсестер, — сказала Лола. — И будет лучше, если ее не будет дома, пока он борется за восстановление, а она разгуливает, как ни в чем не бывало. Так что считай это благословением.
— В этом ты права, — я провела ладонью по лицу. — Я в полном раздрае, Ло.
— Ты справишься. Нет в этом мире никого сильнее, чем ты, моя подруга. Пора было вырваться из этой клетки. И теперь ты свободна. Ты можешь работать удаленно, сосредоточиться на отце, сосредоточиться на себе. Самое время, черт побери.
По щеке скатилась слеза, и я быстро ее стерла.
— Я несчастна с тех пор, как ты уехала. Наши ежедневные видеозвонки — это не то же самое, что вечеринки после работы и обеды в парке.
У Лолы тоже глаза увлажнились от эмоций.
— Ты была единственным хорошим, что у меня было в Нью-Йорке. Я ненавидела свою работу. Ненавидела начальника. Ненавидела всех, с кем встречалась. Мне нужно было понять, что приносит мне радость. Но быть вдали от тебя — единственный минус во всей этой перемене. Так что, как бы эгоистично это ни звучало, но несмотря на то что твоему отцу сейчас тяжело, я безумно рада, что ты здесь.
— Это, мягко говоря, жестковато, Ло, — сказала я с каменным лицом, и мы обе тут же разразились смехом. — Давай еще выпьем.
— У меня идея получше. — Она протянула мне руку. — Пойдем на деревенскую вечеринку в Гэррити. Там сегодня живая музыка и танцы. Я ходила туда последние две недели — так весело! Мэдисон и Фелишия умирают, как хотят тебя увидеть. И там будет много народу, которых ты знаешь.
— У Кейджа семья владеет этим местом. А если он там?
— Я его там ни разу не видела. Ну скажи честно, Кейдж Рейнольдс похож на парня, который будет вытанцовывать линейные танцы посреди недели? — Она усмехнулась, и перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание: мы с Кейджем танцуем в этом самом баре, когда вернулись домой на выходные из колледжа. От одних только мыслей о Кейдже в груди всегда возникала тяжесть. Мой палец невольно коснулся крошечного тату на запястье. Я, наверное, действительно горевала по той любви. Он был огромной частью моей жизни… а потом все просто взяло и закончилось.
— Он вообще-то отлично танцует. Если удается его уговорить, конечно.
— Ну, если память не изменяет, ковбой оживал только ради своей дикой вороны, — рассмеялась она. Я познакомилась с Лолой как раз в то лето, когда начала встречаться с Кейджем, так что она знала все — даже наши прозвища. — Ты была единственной, ради кого он делал хоть что-то. Так что не думаю, что сейчас он особенно зажигает на танцполе.
— Ну, судя по тому, что у него ребенок с другой, я не единственная, кто умеет его убеждать, — пожала я плечами, и тяжесть снова придавила грудь.
Лола дернула меня за руку:
— Пойдем. Нарядимся, уложим волосы — как в старые добрые времена. Тебе это сейчас нужно. Завтра отец вернется домой, ты будешь заниматься его восстановлением, погрузишься в работу и снова станешь звездой юридического мира Нью-Йорка. А сегодня давай просто выпьем, посмеёмся и забудем хотя бы на вечер обо всём этом дерьме, которое всё равно нас догонит.
Это было последнее, чего мне хотелось, но Лола была права.
Всё это подождёт до завтра.
Мы направились в ванную, и в этот момент телефон снова завибрировал — в который уже раз за день.
Дьявол
Малыш,
