Привет, я влип! - Маргарита Дюжева

Глава 17. Настоящие друзья

Зимой темнеет рано, поэтому мимо указателя Семеново мы проехали уже в поздних сумерках. А потом еще долго и упорно ползли по снежным завалам до самой деревне.

Из-за снегопадов и без того узкая дорога, на которой летом две машины проходили в притирку, теперь и вовсе превратилась в однополосную. Такси кое-как пробиралось по колее, то и дело цепляя днищем за наледь, и если бы кто-то вывернул навстречу, то я вообще не представлял, как выруливать. Разве что зарываться в сугроб на обочине.

Водитель был уже не рад, что взял такой заказ и обливаясь потом, сосредоточенно крутил баранку, явно молясь про себя, чтобы автомобиль не завяз в этой жопе мира.

Уже на самом подъезде к деревне, когда с этой узкой и заснеженной дороги надо было вернуть на ее более узкую, уводящую в первый проулок, мы все-таки увязли.

Водила в сердцах выругался, а я впился взглядом в уже знакомый дом, виднеющийся чуть в отдалении. В окнах горел свет!

Хоть в это мне повезло!

— Дальше я сам, — сказал я, избавляя таксиста от дальнейших мучений. — давай помогу вытолкать.

Он подоткнул заднюю передачу, я уперся ладонями в теплый капот, и совместными усилиями мы вытащили колымагу из западни.

Такси поспешило покинуть это место, а я, расползаясь на снегу, поковылял к дому Васькиных друзей.

Где-то в душе теплилась надежда на чудо. Вдруг Стрельникова у них? Сидит румяная, напаренная в бане, пьет брусничный чай с вареньем и жалуется на жизнь. На то, что кругом одни дураки и манипуляторы, а кое-кто еще и целуется плохо.

Я был бы рад такому раскладу. Лучше доказывать, что все в порядке с поцелуями, чем бегать по городу в поисках потеряшки и места себе не находить от беспокойства.

Мечты, мечты…

Возле их дома было расчищено. Аккуратная тропка шириной в три лопаты, прорезала сугробы и упиралась в калитку.

Я нашел звонок, спрятавшийся под почтовым ящиком, нажал и где-то в отдалении раздалась птичья трель. Я позвонил еще раз — к трели примешались размытые голоса.

Потом скрипнула дверь и раздалось требовательное:

— Кто там?

— Здравствуйте. Это Иван. Я к вас недавно приезжал с Василисой.

— Это тот Иван, у которого хрен на лбу был?

— Он самый.

Раздались шаги по деревянным ступеням, скрип снега, лязг задвижки и калитка распахнулась. Я увидел перед собой Олега, в том самом тулупе, в котором когда-то Васька привезла меня к ним, в шапке ушанке, лихо скособоченной на одну сторону и валенках, из которых торчали волосатые ноги.

— Здорово, — бодро сказал он, как будто мы были сто лет знакомы, — какими судьбами?

Мы обменялись рукопожатиями, он чуть посторонился, запуская во двор. Там я увидел Ольгу.

В отличие от мужа она смотрела на меня настороженно, и я бы даже сказал с подозрением:

— Ты один?

Увы, надежда поймать тут Василису не оправдалась.

— Как видишь.

Она спустилась с крыльца и подошла ближе:

— И где Васька?

— Поэтому и пришел. Не могу ее найти.

Ольга еще ближе, взгляд еще пристальнее. Если она сейчас, как и остальные Васькины подруженьки скажет что-нибудь про искры между нами или прочую муть, я окончательно разочаруюсь в людях и женской дружбе…

— Если ты ее обидел, то было очень неосмотрительно приходить сюда, — прошипела она, — потому что я лично насажу тебя на кол, Олег разведет костер, и мы будем крутить тебя над ним, пока ты не покроешься румяной коркой. А потом сожрем. Понял?

Мне аж полегчало.

— Чего лыбишься?

— Радуюсь, — честно признался я, — тому, что у нее есть нормальные друзья.

После этих слов ее взгляд немного изменился. Но настороженность из него никуда не пропала:

— Что у вас стряслось?

— Я не знаю, — в полнейшем недоумении развел руками, — все было хорошо, а потом…потом она чего-то испугалась, спряталась. А затем и вовсе пропала.

— Просто взяла и пропала? — скептически уточнил Олег.

— Да. На звонки не отвечает, на работу не вышла, из квартиры внезапно съехала. Даже Гошу оставила.

— Гошу, говоришь, оставила? — мрачно переспросила Ольга.

— Да, я его к себе забрал.

Они как-то странно переглянулись

— Давай-ка в дом, — сказал Олег, — расскажешь, что у вас произошло.

* * *

Через десять минут мы уже сидели на небольшой кухне, и я под шелест чайника, греющегося на плите, рассказывал нашу непонятную историю.

— В общем, когда она узнала о том, что мы ее на форуме поблагодарили, не обрадовалась. Наоборот, выглядела так, будто испугалась до смерти и расстроилась. Я пытался разобраться в чем дело, но никаких вразумительных объяснений так и не получил. А потом она пропала. Если в четверг еще отвечала на мои сообщения, то вчера окончательно исчезла с радаров. Не пришла на собеседование, не вышла на подработку, на звонки перестала вообще отвечать. Я поехал к ней, а там хозяйка ее вещи из квартиры собралась выкидывать. Все что мог я собрал и отвез к себе. Гошу, этого пучеглазого, будь он не ладен, тоже забрал. Потом написал заявление в полицию о пропаже. Но результата пока нет. — Сказал я, не отрывая взгляда от сцепленных в замок пальцев. — Я сегодня еще по ее подругам мотался. Но там такие подруги, — махнул рукой, — что лучше бы и не было. Так что вся надежда на полицию. Надеюсь, им удастся найти Стрельникову.

Они как-то странно переглянулись, потом Олег со вздохом сказал:

— Да, говори уже. Все равно узнает

Я в недоумении посмотрел на Ольгу, и она, сокрушенно покачав головой, призналась:

— Боюсь, у полиции будут проблемы с поиском. Потому что она не Стрельникова.

— Как так? — не понял я.

— Она Лаврова. Василиса Евгеньевна Лаврова. А фамилию Стрельникова она взяла…из соображений безопасности. Когда в город переехала.

— Ничего не понимаю.

Ольга тяжело вздохнула, потерла лицо ладонями, потом сказала:

— Расскажу, но только потому, что ты забрал Гошу. Васька из дома сбежала, потому что… — сделала рукой неопределенный жест, пытаясь подобрать нужные слова.

— Потому что ее все затрахали, — подсказал Олег.

— Спасибо, дорогой, — натянуто улыбнулась и продолжила, — в общем-то это достаточно мягкое слово.

Я вдруг понял, что вообще ничего не знаю про Ваську, кроме того что она любит лягушек, носит странные шапки, готова подраться с уличными собаками и не умеет говорить «нет» наглым людям.

— Хотелось бы подробностей.

— Тебе не все равно? — снова пытливый взгляд в мою сторону.

— Нет. Мне это важно.

Ольга еще немного помолчала, словно собираясь духом, перед разговором, потом начала:

— Родной отец у нее погиб, когда она была еще совсем маленькой. Мать очень