Безумие - Шанталь Тессье
Мне нравятся женщины, которые сопротивляются. Те, кто думают, что могут постоять за себя. Это просто означает, что мне придётся потрудиться, чтобы удержать её на коленях. Возможно, понадобятся цепи и верёвки, но это не страшно. Каждая женщина заслуживает аксессуаров.
Мой телефон вибрирует, и я достаю его свободной рукой, чтобы увидеть, что мне звонит Эштин. Отправляю её на голосовую почту. Чувствую, что Гэвин остановился и смотрит на мой телефон.
— Я...
— Не надо, — прерываю я его, не давая договорить.
— Она просто скучает по тебе, — добавляет Гэвин.
— Как у неё дела? — прикусываю язык, как только слова вылетают.
«Какого хрена я спросил?»
— Хорошо, — кивает он. — Если бы ты не избегал «Бойни»…
— Я не избегаю, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Мне нужно кое-что уладить.
Он кивает, не веря ни единому моему слову.
— М-м-м.
— Мне нужна услуга, — обращаюсь я к Гэвину. Мысли возвращаются к брюнетке, из-за которой я здесь.
— Я так и думал, что ты об этом попросишь, — усмехается он.
Я открываю приложение, дающее доступ к камерам в её доме. Они установлены везде. Шарлотта настолько невнимательна ко всему, что происходит вокруг, что всё становится слишком простым.
Прямо сейчас Шарлотта лежит в постели, спит. Обнимает подушку, одеяло сбито к изножью, и она голая. Чёрт, не могу дождаться, когда покажу ей, для чего создано это тело. Когда заставлю издавать звуки эти пухлые губы и буду смотреть, как Шарлотта умоляет меня остановиться, умоляет продолжать. Как она будет в замешательстве и настолько перевозбуждена, что не сможет сказать, какой сегодня день, не говоря уже о собственном имени.
Шарлотта станет моей новой игрушкой, и я буду играть с ней, пока она не поймёт, что её единственное предназначение в жизни — быть использованной.
— Говори, — привлекает моё внимание Гэвин, и я блокирую телефон, опуская руку.
— Мне нужно воспользоваться этой комнатой и несколько минут твоего времени.
Я собираюсь сразу же дать понять Шарлотте, что её ждёт.
ШАРЛОТТА
Я выключаю воду в душе и выхожу. Хватаю полотенце, вытираюсь насухо и наклоняюсь, заворачивая в него волосы. Обмотав, выпрямляюсь и чищу зубы, стирая пар с зеркала. Я люблю такие обжигающе горячие души, что кожа краснеет.
Закончив, иду в гардеробную, надеваю чёрные хлопковые трусики и решаю сделать чашку кофе, прежде чем закончить сборы, поскольку прошлой ночью совсем не спала. Выхожу из комнаты и направляюсь по коридору к кухне. Прохожу мимо парадных двойных дверей, но останавливаюсь, заметив что-то через витражное стекло. Изображение размытое, но невозможно не узнать силуэт чёрного мотоцикла на подъездной дорожке.
Твою мать! Я резко оборачиваюсь и подпрыгиваю с криком, инстинктивно прижимая руки к груди.
— Иисусе, Хайдин! — шиплю я.
Он стоит в фойе в чёрных джинсах, белой футболке с длинными рукавами и бейсболке, надетой задом наперёд. Руки засунуты в передние карманы.
— Привет, куколка.
Я делаю шаг назад, ударяюсь о холодную дверь и вздрагиваю.
— У меня ещё три дня, — цежу сквозь зубы. Он был здесь всего два дня назад, переодетый и готовый убить меня, если я не отдам ему своё тело.
Хайдин игнорирует меня, опуская взгляд на мою вздымающуюся грудь, прикрытую руками. Затем скользит взглядом вниз по животу к бёдрам, к очень тонкой ткани, скрывающей между ног, и опускается к босым ступням.
Он поднимает руку и проводит ею по подбородку, пожирая меня глазами. Никогда в жизни не видела мужчину настолько возбуждённым, и это разжигает огонь и в моём теле.
— Хайдин? — резко спрашиваю я, радуясь, что кожа красная после обжигающего душа и что он не видит моего румянца.
— У тебя нет ничего, чего бы я не видел, Шарлотта, — заявляет Хайдин, возвращая взгляд к моим глазам.
Фыркаю, закатывая глаза, чтобы избежать его пристального взгляда.
— Чего ты хочешь? — перехожу я к делу.
Если бы Хайдин пришёл забрать меня, то уже вытащил бы из дома. У меня ощущение, что когда он появится, чтобы отвезти меня в «Бойню», будут задействованы плётки и цепи. И никакого предупреждения. Нет, Хайдин захочет застать меня врасплох. Я даже не увижу, как он подойдёт. Вероятно, тот заберёт меня, пока я буду спать.
— Закончи собираться, — приказывает Хайдин. — У тебя тридцать минут. — С этими словами он поворачивается и идёт дальше в дом, исчезая в гостиной.
— Что? — бросаюсь за ним, уже не заботясь о скромности. — Что значит «тридцать минут»?
Дойдя до гостиной, вижу, как он поворачивается и вальяжно опускается на диван. Откинувшись назад, Хайдин устраивается поудобнее, широко раздвинув ноги и раскинув руки по всей длине подушек.
Мой взгляд падает на его раздвинутые ноги, и я представляю, как стою на коленях, а его руки сжимают мои волосы, когда я открываю рот, молча умоляя его трахнуть меня, как хорошую девочку, какой он хочет меня видеть. Моя киска пульсирует, как никогда раньше. Я никогда в жизни так сильно не хотела, чтобы меня трахнули. Почему он? Почему Хайдин заставляет меня чувствовать то, что, как я знаю, может дать мне любой другой мужчина на этой планете?
— У меня сегодня планы на ужин, — говорю я, прочищая горло и заставляя себя встретиться с ним взглядом.
— Планы на ужин? — ухмыляется он, и его голубые глаза опускаются на мои запястья.
Жар пробегает по моей спине, поскольку я сказала ему, что всё вышло из-под контроля, когда он спросил о синяках на них. Намекнула, что какой-то мужчина использовал меня. Если бы он только знал …
— Отмени их. Скажи своему любовничку, что что-то случилось. У тебя назначена встреча, — заявляет Хайдин.
Не знаю, почему я думала, что его волнует, есть ли у меня парень. Этому ублюдку ни хрена нет дела ни до кого, кроме себя.
— Для чего? — резко спрашиваю я.
Уголок его губ дёргается, он поправляет бейсболку, и я не могу объяснить, что это делает с моими внутренностями. Чувствую, будто таю перед ним, и ухмылка на его прекрасном лице говорит, что он прекрасно знает, что делает.
