Личная ассистентка босса - Екатерина Котлярова
— Привет, а я ещё не собралась, — я виновато улыбаюсь мужчине. — Я Ульяну кормлю.
— Привет, — Рома сегодня выглядит неприветливо. — Я подожду в машине.
— Может, пройдёшь, кофе выпьешь?
— Нет.
Я с изумлением смотрю в широкую спину молодого мужчины. Что это с ним? Всегда приветливый и улыбчивый, сегодня он сам на себя не похож.
— Ром, что случилось? — в тапках выскакиваю на лестничную клетку. — У тебя всё хорошо? Я чем-то могу тебе помочь?
Мужчина смотрит на меня долгим, пугающим взглядом. На дне его зрачков я вижу холод. И усталость. По спине проходит дрожь. Но я не отступаю. Рома не раз помогал мне, когда мне казалось, что я не справляюсь с поставленными задачами. Утешал, когда я плакала украдкой. Он никогда не рассказывал о себе, и я понимаю, что совершенно ничего и не знаю.
— Спасибо, Мира, но помочь ты мне ничем не сможешь. Я скажу прямо — сегодня я не в духе. Сорваться на тебе или Ульяне я не хочу. Подожду внизу. Проветрюсь. Можешь не торопиться.
— Спасибо, Рома. В любом случае, я готова выслушать. И помочь, если это в моих силах.
Мужчина кивает и заходит в лифт, который ровно в этот момент приезжает. Я возвращаюсь на кухню и вижу, что Ульяна заснула прямо за столом, трогательно сложив ручки.
Я улыбаюсь. Осторожно вытираю ручки и ротик влажной тряпкой. Подхватываю ребёнка на руки и отношу обратно в кровать. Ульяна поворачивается на бок, нашаривает рукой плюшевого медведя и притягивает к груди. Я накрываю её одеялом и на носочках выхожу из комнаты.
На кухне, закрыв плотно дверь, звоню Стёпе.
— Да? — слышу, что он зол.
— Привет. Няня ещё не пришла, а Рома уже приехал.
— Подожди, пожалуйста, малыш.
— Конечно, — моё сердце тут же тает от ласкового обращения.
— Прости. Занят. Обожаю.
Мои глаза округляются, лезут на лоб. Я отодвигаю смолкший телефон от уха и с неверием смотрю на него, будто он вот-вот повторит то самое слово, которое сказал Калинин.
Обожаю?
Может, у меня жар? Или это были помехи связи? Кусаю губу, а потом, взвизгнув от переполняющего меня счастья, прыгаю на месте.
Разве можно поверить, что это правда? Что это не сон? Волшебный сон, о котором я и мечтать не смела?
Одевшись и накрасившись, я брожу по квартире в ожидании няни. Захожу в третью комнату, которую до этого считала Стёпиной. Но это гостиная. Здесь только диван и большой телевизор. А ещё стоит красивый винтажный проигрыватель для пластинок. Я подхожу к ящику с виниловыми пластинками. Впитываю в себя музыкальные вкусы любимого. Он фанат Элвиса Пресли. Да и вообще рок-н-ролла.
Слышу, что кто-то пришёл. Выхожу в коридор и сталкиваюсь с няней, с которой толком не познакомилась в прошлый раз.
— Здравствуйте, — я вежливо ей улыбаюсь.
— Здравствуй, рыбонька, — улыбается она в ответ. — Как хорошо, что ты пришла, Ульяна про тебя мне все уши прожужжала. Запала ты в душу нашей девоньке. Маминой ласки не хватает ей. Ты беги-беги, прости, что задержалась.
— Спасибо Вам большое, — я киваю Татьяне Михайловне, обуваюсь и спешу к Роме, который стоит у машины с крайне хмурым видом. — Можем ехать. Блин! Я кашу забыла, — я расстроенно закусываю губу. — Рома, остановись, пожалуйста, у магазина.
Мужчина кидает на меня очень странный взгляд. Какой-то… завистливый и полный застарелой боли. Мне вновь хочется его начать расспрашивать, но я осекаюсь. Он попросил не лезть.
Но когда захожу в магазин, покупаю блины с мясом не только Стёпе, но и Роме. И когда возвращаюсь в машину и протягиваю ему, он смотрит на меня с изумлением.
— Что это?
— Это тебе. Я их погрела. Приятного аппетита.
Он моргает. Хмурится. А потом солнечно улыбается.
— Спасибо, Мира. Правда, спасибо!
— Ну вот! Так гораздо лучше! Всё наладится, не сомневайся.
До офиса мы доезжаем в уютной тишине. Я выпархиваю из машины и бегу в кабинет Калинина. Оставляю сумку на столе в приёмной и без стука захожу к Стёпе. Сердце обрывается и летит камнем вниз, когда вижу открывшуюся картину.
Глава 30
Мира
— Стёпа! — я кидаюсь к мужчине, который лежит на полу без сознания.
Я вижу кровь. Много крови. Оцепенение слетает по мановению руки. Я падаю на колени возле Калинина, первым делом нащупываю пульс. Бьётся. Прислушиваюсь к дыханию. Спокойное и даже размеренное. Кровь идёт из носа. Ещё и голову разбил.
Я поднимаюсь, бегу в небольшую душевую, прилегающую к кабинету Калинина. Хватаю полотенце, возвращаюсь, подкладываю под голову мужчину.
— Стёпа. Любимый. Калинин! — чуть хлопаю мужчину по щеке.
Ресницы начинают трепетать, я сталкиваюсь взглядом с обожаемыми карими глазами. Выдыхаю. Стараюсь сдержать слёзы.
— Чёрт, — мужчина морщится и пытается сесть, но я давлю ему на плечи, не позволяя этого сделать.
— Лежи! Что случилось?
— Приступ мигрени сильный был. Я таблетки забыл купить. Кровь из носа пошла.
— Ты в обморок упал? — мой голос звенит от подступивших слёз.
— Да. Всё в порядке. Пройдёт.
— Нет. Не в порядке! — выкрикиваю с болью в голосе. — Это ненормально! Ты разбил себе голову! Всё в кровище. Лицо, одежда, пол! Я вызову скорую. Нужно проверить на сотрясение. Или ушиб. А если рана глубокая? А если… — Калинин кладёт руку мне на затылок, давит сильно и вынуждает упасть ему на грудь.
Снова затыкает меня поцелуем. Кажется, этот способ ему особенно сильно полюбился. Действует он всегда безотказно. От его близости и поцелуев голова всегда идёт кругом.
— Всё в порядке, Мира, — шепчет сбивчиво. — Такое бывает. Не часто, но бывает. Ребёнком ещё был, упал с крыши сарая, получил сильный ушиб головного мозга. Врачи говорили, что последствия будут такими. Мигрени у меня только осенью, очень редко весной.
— И много раз ты так падал? — из груди вырывается всхлип, из глаз прямо на щёку Калинина падают слёзы.
— Меньше десятка. Когда я сильно загоняюсь и забываю выпивать лекарства. Всё хорошо, маленькая. Не плачь.
— Ты… Ты безответственный! Дурак! — кулачком слабо бью в плечо. — Как можно так не думать о себе? О своём здоровье? Ты даже не позавтракал. Вот и усугубилось всё. Я возьмусь за твоё здоровье, понял?
Калинин странно улыбается. Такой дурацкой улыбки я не видела на его лице ни разу. Руки снова чешутся от желания его треснуть.
— Чего ты лыбишься? Ты об Ульке подумал? Обо мне? Лыбится он.
*****
Степан
Девушка ругается, в возмущении дует круглые щёчки. Вся раскраснелась. Глаза влажно блестят
