Измена. Неправильная сказка - Елена Гром

— Ты извиняешься, потому что я узнала, а не потому, что ты изменил, — хочу вырваться, но он держит слишком крепко, к себе тянет, пьяным дыханием обжигает, заполняет тело отравляющим возбуждением. Сволочь, ненавижу его.

— Я не планировал тебя. Не планировал быть примерным мужем, Аня.

— Тогда почему женился. Я не вынуждала тебя.

— Не вынуждала, но я не мог позволить тебе достаться кому — то другому, Аня. Я хотел тебя только для себя.

— Раньше, — дергаюсь, вырваться хочу. Или делаю вид, что хочу. Костя лишь скатывается с копчика на спину, укладывая меня полностью на себя, приближая лицо, что и без того в миллиметре.

— Всегда.

— Ты прекрасно обходился без меня эти шесть лет.

— А я и не отрицаю, что могу без тебя жить, но я не хочу жить без тебя.

— Ты подписал документы. Ты сказал, что все кончено, — ой дурак, я ведь почти реву. Вернее уже реву, а он слезы с губ своих слизывает. На меня во все глаза смотрит, колени разводит и меня в плен берет. Не вырваться.

— Я бы никогда от тебя не отказался, Аня. Смирись и поцелуй меня уже. Сама. Или ты не хочешь? — поднимает он бровь, а я его кусаю. Сильно. Тут же чувствуя металлический привкус. Костя наконец отпускает онемевшие плечи, ведет ладонями по талии, сжимая ягодицы. Переворачивает меня на спину, нависая сверху, тут же превращая горький укус в самый сладкий поцелуй.

Глава 33

Мы целуемся словно в первый раз, словно открывая друг другу таинство этого простого касания губ и языков.

Приятное тепло простреливает куда-то внутрь, добирается до грудной клетки.

Может и правда забыть об обиды, о прошлом, что уже далеко и не вернется. Ведь он сейчас здесь, со мной. Мы взрослые люди и сможем это преодолеть. Я смогу.

Ведь если честно себе признаться, то он очень мне нужен. Весь, целиком, с каждой своей морщинкой.

— Ань, хочу тебя, иди уже ко мне.

Я почти не слышу его шепот. Он звучит в унисон со вкусом его губ на моих.

Не отвечаю, лишь жадно впитываю его в себя. Кусаю губы, даю сжать свое тело сильными руками. А ведь я могла этого лишиться. Жить без этих невероятных эмоций.

Без его жестких собственнические пальцы на моих бедрах. Без родных глаз, глядящих в душу. Без губ, забирающих ее одним легким прикосновением. В горле першит от силы, с которой он поднимает меня с пола и несет в кровать. Бросает на спину, тут же прижимаясь телом. Коленом раздвигает ноги.

— Зачем, — только и спрашиваю, а он носом запах мой втягивает и шепчет в шею.

— Я планирую долго тебя трахать, а там твердо и холодно. Тебе еще наших детей рожать.

Заботливый. Это тоже возбуждает. Настолько, что недвусмысленно пытаюсь поймать пальцами край его спортивных штанов, достать тот самый детородный орган.

— Хватит болтать, — зеркалю его одержимость, пока Костя цепляет пальцами чашечки моего лифчика, приспуская их, обхватывая твердые горошины сосков. Сжимает их именно так, чтобы запустить процесс порочного саморазрушения.

Костя ведет дорожку поцелуев от шеи к груди. Помогает пальцам доводить меня до тонкой грани, за которой лишь нирвана.

Наверное, нам нужно поговорить еще о многом.

Но позже, сейчас я не готова расставаться с этими невероятными ощущениями. Острыми. Сладким. Даже где — то болезненными.

Есть что-то новое, совершенно непонятное в том, что между нами происходит. Это еще не доверие, но я хотя бы понимаю, что если Костя захочет быть со мной, он не позволит себе новую измену, он не будет меня мучать, он хочет быть со мной. Может быть для начала этого достаточно? Ведь, если я не попробую, никогда не узнаю, как могло бы оно сложиться между нами взрослыми и успешными людьми.

— Обхвати меня ногами, сожми крепче, — Господи, когда он успел снять штаны, когда успел снять с меня белье. Я слишком много думаю, слишком много упускаю.

Он обхватывает меня за талию, крепко прижимает к твердому матрасу, скользит головкой по лону или лоном скользит по самому кончику. Я вряд ли смогу описать то что происходит, просто наслаждаюсь его властью над моим телом, тем как он руководит мною, как дразнит то приоткрывая влажные складки, то закрывая их и трогая клитор.

— Нравится, Анют?

— Заткнись и просто возьми меня, — обнимаю, всем телом к нему тянусь, к эмоциям, что дарит мне.

Мы просто поглощаем друг друга: кожей, дыханием, прикосновениями.

Я уже и забыла какого это, отдаваться чувствам без оглядки. Но мне нравится это. Сумасшествие, в которое я окунаюсь с головой. Его губы у меня на груди: сладкое измывательство над сосками. От них кружится голова, от них все между ног ноет, требует вторжения.

— Такая мокрая, Анют. Жалеть потом не будешь, мозг мне выносить.

— Или трахай уже или вали! — бью пятками по спине, а он скалится и наконец загоняет в меня член по самые яйца. Жестко. Нетерпеливо. Как животное.

Я жду, что он тут же начнет танец страсти, но мой сексуальный маньяк упорно растягивает удовольствие. Выходит полностью, проникает медленно. Смотрит за реакцией. Часто, шумно дышит. Сам на грани. Меня доводит, сволочь.

— Хватит, я больше не могу… — прошу я. Еще несколько минут назад я была уверена, что между нами все кончено, а теперь… Теперь я умоляю взять меня по-настоящему, выбить стоны, довести до оргазма.

— Нетерпеливая какая, — Костя двигается медленно, пальцами растирает обильную влагу, находит клитор и надавливает. Отклоняется, с каким-то диким выражением лица начинает ускоряться. — Нам некуда спешить, вся ночь впереди, а стены толстые. Покричишь для меня?

Я могу да, могу покричать, а он делает для этого все. Скользит во мне все чаще, трет клитор.

Удовольствие раскалывает меня на миллионы кусочков, сбивает обжигающей волной, от которой в крови бурлит игристое.

Хорошо. Просто… обалдеть, какой ловлю кайф.

Он берет меня под бедра. Поднимает их. Меняет угол проникновения, делая чувства острее. А член в такой позе кажется только больше, распирает меня изнутри. Тесный физический контакт наших тел просто поразителен. Его плоский загорелый живот, мой мягкий и бледный. Идеальный контраст, идеальное столкновение в одной единственно правильной точке.

— Не двигайся сейчас, — шипит он, а я подчиняюсь, пытаясь подстроиться под толчки с нарастающей амплитудой. Он держит меня на весу практически, врезаясь каждый раз до упора.

Он не дает мне опомниться: продолжает размашисто трахать, руками сминая ягодицы.

Вздрагиваю на каждый толчок, по коже мурашки