Развод. В логове холостяка (СИ) - Ксения Хиж
- Та кукла? С моим лицом?
- Или с твоим, что совершенно не укладывается в голове, или с похожим на тебя лицом. Мы с другом все-таки хотим проверить. И возможно, завтрашний разговор, будет более насыщенный на детали. Да и в целом по тебе много работы. А я хочу, чтобы ты знала о себе все. И чтобы люди, открывшие на тебя…охоту…за это поплатились. Ну а сейчас, - он тяжело выдохнул, - отставим эти разговоры. Ты лучше посмотри, как здесь красиво и как я рад тебя такой видеть…Ты сегодня прекрасна…Вина?
Я кротко кивнула. И он налил мне несколько капель вина.
Мы говорили обо всем и ни о чем.
Смеялись.
Мне казалось, я забыла, что значит чувствовать себя так — легко, беззаботно… желанной гостьей в этом месте. Его взгляд на мне не тяготил, а согревал.
Спустя полчаса официант подал нам пирожное. У него кусок торта – три шоколада, у меня же черно-белое нечто, с бусинками из белого шоколада.
- Почему такой выбор? – спросила я, усмехнувшись. Сама же завороженно продолжала глядеть в тарелку.
- Мне показалось, что тебе понравится, - хрипло произнес он и его глаза сузились.
- Ты знаешь обо мне больше, чем я? – снова шутка, но он оставался серьезным.
- Возможно. Пока это просто теория. Как тебе?
Пожав плечами, я ткнула вилкой в пирожное. Попробовала кусочек и зажмурилась от удовольствия.
- Ты не представляешь, как я завидую людям, которые умеют это делать, - сказал Руслан, отставляя бокал с вином.
- Что делать? Есть пирожное вилкой? – из меня снова вырвался легкий смех. – Это очень нежно и вкусно. Потрясающе! Попробуй! – я протянула ему кусочек на вилке и замерла.
Это нагло с одной стороны – он мне никто, чтобы есть со мной с одного прибора, но…
Он пробует.
Жует. Смакует.
Смотрит в мои глаза.
И мне снова…жарко. Томление расходится по телу.
Моргаю часто-часто ресницами, отводя взгляд.
- Так что ты говорил? – выдыхаю. – Каким людям ты завидуешь?
- Которые могут играть, - он улыбнулся. – На рояле. Я в детстве бросил музыкалку после третьего класса. Мои пальцы созданы для клавиатуры, но не фортепиано.
И тут меня осенило.
Желание было таким острым и внезапным, что я не смогла его сдержать.
- Хочешь, я сыграю для тебя?
Его глаза расширились от удивления. И от восторга.
- А ты умеешь? – снова прищур.
- Кажется, что да…Мне так хочется этого! Прямо сейчас! Отведи меня, пожалуйста, в амфитеатр. Или в любой зал, где есть рояль.
Он не стал задавать лишних вопросов.
Не усомнился.
- Идем, - кивнул, отодвигая стул и протянул мне руку.
Глава 34
Через пятнадцать минут мы уже были на месте.
- Вот он! Рояль! Можно? – выдохнула я. Сердце забилось как сумасшедшее. Я обогнала Руслана по мраморным ступенькам и подбежала к инструменту, что величественно возвышался на подиуме в лунном свете. Он был похож на спящего черного лебедя.
- Все для тебя, - усмехнулся он, скрещивая на груди руки.
Я провела пальцами по прохладным идеально гладким клавишам, смахнула невидимую пыль. Села на табурет подле него и сделала глубокий вдох, закрыла глаза на секунду, а потом коснулась клавиш.
Первое прикосновение было как удар током. Содрогнулась от удовольствия, все тело пронзило тысячами иголок — так остро, сладко и невероятно приятно. Подушечки пальцев защекотало, будто они пробуждались от долгой спячки. Это было похоже на возвращение домой после долгой, изматывающей дороги.
- О. боже Руслан! – выдохнула и мой голос подхватил морской ветер. – Мне хочется плакать!
- Умоляю – не надо, - усмехнулся он, подходя ближе. – Расслабься и ни о чем не думай. Сосредоточься на своих ощущениях – только ты и этот инструмент. Остального мира нет.
- Я закрою глаза! – я бросила на него взгляд и вновь посмотрела перед собой.
- Как будет удобно!
Мои пальцы скользнули по клавишам и нажили, а потом еще и еще. И руки словно зажили своей жизнью, ведомые какой-то высшей силой, памятью тела и души, а я просто отдалась внутренним ощущениям, этому вихрю, что поднимался из самых глубин.
Это был не просто набор нот, не хаотичное перебирание пальцами. Это была моя душа, выплеснутая наружу!
- Ты слышишь? – выдохнула с восторгом и восхищением.
Но тут же сбилась. Встряхнула руки.
- Продолжай, - прозвучал его хриплый голос. Чарующий и невероятно возбуждающий своей верой в меня!
- Играю! – кивнула и снова замерла, чувствуя этот мир лишь касанием пальцев.
Пара неуверенных нот и снова мелодия. Выше, громче, мощнее!
- Шопен, - выдохнул он, но я услышала.
Я играла Шопена!
И я теперь тоже знала это наверняка – тот самый ноктюрн ми минор, который всегда как оказалось жил у меня в сердце. Пальцы сами помнили каждое движение, летали по октавам легко и виртуозно, извлекая то нежные печальные мелодии, то мощные, полные страсти аккорды.
Я играла, забыв о времени, о месте, обо всем на свете.
Я играла как могла! Для себя! Во имя себя! И я играла для него.
И жила этой музыкой, что возрождалась на клавишах под моими пальчиками.
Когда последний звук растаял в тишине, повиснув в воздухе и медленно умирая, я резко обернулась. Мои глаза застилала пелена слез, и я часто-часто заморгала.
Руслан стоял у первого ряда.
Он не аплодировал. Он просто смотрел на меня. И в его глазах был не просто восторг!
Было потрясение, благоговение, и что-то еще, от чего у меня перехватило дыхание.
- Я… я не знал, - его голос глухой от эмоций. – Я не знал, что такое бывает, Полина! Это же…
Он медленно направился ко мне, а я не могла даже пошевелиться. Онемела от непонимания и восторга.
- Это потрясающе, Поль! – он осторожно, как драгоценность, взял мои еще трепещущие, живые от музыки пальцы в свои большие, теплые ладони.
- Наверное, - слегка улыбнулась я, ведь все внутри продолжало дрожать. И теперь, когда музыка стихла, мне снова казалось, что я умираю, возвращаясь в свой кокон забвения. Мне хотелось еще и еще играть, извлекать музыку, наполняться ею, чтобы ЖИТЬ!
- Это было самое прекрасное, что я когда-либо
