Изящная ложь - Ана Карана
— Не слетят, майор, — обворожительно улыбается Марго. — Я аккуратненько.
P.S. очень я рада была встретить Марго с Алексом! Надеюсь, что и вам эта встреча была приятна:) А в честь их появления я сделала милое видео-эстетику про эту парочку. Посмотреть на них можно у меня в телеграм-канале — Ана Карана || Сад изящных слов:)
Глава 19. Мне будет лучше с тобой
Милана
Поделать ничего нельзя, пришлось ждать, когда у Марго появятся хоть какие-то результаты. Она собиралась сблизиться с Денисом до того уровня, чтобы он потерял бдительность. Надо отдать должное, получилось у неё это достаточно быстро. Две недели активного общения, наполненного флиртом и туманными обещаниями, и Марго неподдельно заинтересовала Дениса. Думаю, это потому, что она оставалась для него недосягаемой. Она держала Дениса на крючке, ловко манипулируя его слабостью к завоеванию женщин и, когда нужно, поглаживала его эго.
Алекс снабдил её всякими ментовскими штучками. Она установила в офисе Дениса прослушку, но главное — у неё получилось подобраться к ноутбуку Дениса и загрузить туда специальную программу, которая позволяла отслеживать переписки, все его интернет-сеансы и файлы.
Меня искренне удивляют отношения Алекса и Марго и одновременно восхищают. Это ж какая степень доверия должна быть? Не могу представить, чтобы мой Максим согласился на то, чтобы я ходила на свидания с чужим мужчиной, пусть и фальшивые. Он бы скорее предпочёл сжечь фирму Дениса вместе с ним. Хотя, возможно, что и майор бы выбрал такой вариант, но просто у Марго были на него свои рычажки давления, противиться которым Алекс не мог.
В общем, работа кипела.
А Максим… его выписали домой. И направили в Москву на дообследование. Врачи считают, что ему необходимо пройти реабилитационный курс и посмотреть динамику. По результатам их обследования у Максима выявлены значительные улучшения, но объяснить, почему он не встаёт, они не могут. Наблюдающий врач предположил, что дело может быть в психосоматике.
В общем, как бы там ни было, в Москву лететь необходимо. У Гордого закончились выходные, он улетел в рейс, а мне никто на новой работе, конечно, не согласился дать отпуск. С учётом, сколько я набрала смен, перекрыть меня оказалось некем. И Максим заявил, что полетит с Алёной…
— Нет, — отрезаю я, поперхнувшись кофе. Я приехала забрать его из больницы, и он практически с порога решил меня убить.
— Я у тебя разрешения не спрашиваю, Милан, — ровным тоном произносит муж.
— А она выходит с тобой на связь? — уточняю я. Мне Алёна так и не перезвонила.
— Странный вопрос. Почему не должна?
— И что, ты спросил у неё про препарат?
Максим, как только мы оказываемся за больничным шлагбаумом, закуривает сигарету. Вскидывает на меня недовольный взгляд и говорит:
— Спросил, конечно. Я же сказал, это случайность. Она извинялась, плакала и…
— И ты поверил? — я встаю перед мужем, преграждая дорогу. — Ты вот сейчас серьёзно?
— Что ты хочешь услышать от меня? Я же сказал, дело не в Алёне, а в том, что я практически положил хрен на рекомендации врачей. И только Алёна, между прочим, пыталась компенсировать мою лень своими массажами. У неё это отлично получилось.
От возмущения я всплёскиваю руками. Кофе всё-таки выливается из стаканчика, и несколько капель обжигают пальцы.
— То есть ты вообще не допускаешь мысли, что она виновата?! — повышаю голос. На нас уже неодобрительно косится охранник.
Максим мрачнеет, взгляд темнеет, и мне в нём видится плохо прикрытая злость.
— Она виновата. Что перепутала препарат. Но я не собираюсь делать из неё расчётливую суку, которая с чего-то вдруг решила поиздеваться надо мной. — Максим выдыхает дым в сторону и говорит спокойнее: — Милан, когда тебя не было, она была со мной.
— Я работала! Ради тебя, ради нас!
— Я знаю. Знаю. Спасибо тебе, правда. Я говорю это не для того, чтобы упрекнуть. Просто хочу, чтобы ты поняла, насколько Алёна помогала мне тоже. Почти каждый грёбаный день. В том, что я не могу встать, её вины не больше, чем твоей.
Шипованная леска обиды опутывает сердце, и я не нахожу слов, чтобы возразить. Максим жестом просит меня отойти, и я отступаю. Мы медленно направляемся к скверу возле больницы, где нас ожидает спецтакси.
— Я понимаю, что ты не можешь поехать со мной, — продолжает муж после паузы. — И не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. Поэтому поеду с Алёной. Она согласилась.
— Максим, пожалуйста. Не делай моей ошибки, — взмаливаюсь я едва не плача. — Я не могу сейчас доказать тебе вину Алёны, но я чувствую, что она причастна. Пожалуйста, поверь! Что, если она сделает с тобой что-нибудь?
Максим отчего-то усмехается по-доброму, снисходительно, как будто я была ребёнком и ляпнула какую-то глупость. Но ничего не отвечает. В тише, которую я ощущаю гнетущей и вязкой, мы доезжаем до дома.
Ёлка запрыгивает на колени к Максиму с радостным мявком, тот даже куртку снять не успел. Соскучилась. Сидит тут целыми днями одна, бедненькая. Я беру кошку на руки, чтобы Максим всё же разделся.
— Приготовлю нам что-нибудь поесть, — прерываю нашу затянувшуюся молчанку первой. — Что ты хочешь?
— Может, нажарим картошки? С грибами? — Максим охотно поддерживает беседу о еде, видимо, опасаясь возвращения к теме Алёны. — Я начищу.
Он знает, как я ненавижу чистить картошку. Всегда берёт на себя эту функцию. Я довольно улыбаюсь.
Обедаем снова в тишине. Благоразумно не говорю об Алёне, но переживания сжирают меня изнутри. Не хочу, чтобы он летел в Москву с ней. Я ей больше не доверяю. И мужа отдавать не намерена.
— Я тебе так и не сказала спасибо… — шепчу я, нанизывая картошину на вилку. — За то, что ты…
— Надеюсь, это шутка, — перебивает Максим и смеётся. — Я так испугался, что даже встал. Сказал бы я, что благодарен гололёду и тому водителю, но, конечно, не буду.
Он кидается в меня веточкой укропа. Я, хихикнув, закидываю ему в тарелку «гранату» из помидорки черри. В этот момент мне кажется, что между нами всё хорошо. Между нами нет Москвы, Алёны, Дениса, моей измены и разочарования мужа. Только любовь, ничем не запятнанная. Ласковая и страстная.
Душевный порыв подталкивает меня потянуться через стол к мужу. Случайно задеваю чашку, и та, упав, разбивается. Только мне нет дела до испачканной одежды и растекающейся чайной лужи. Есть только муж.
Максим не отстраняется. То ли не успевает среагировать, то ли не хочет. Не знаю. Но наши губы встречаются в поцелуе, и Максим на
