Правила помолвки - Джей Ти Джессинжер

Я хочу спросить о еще каких-нибудь подробностях, но обнаруживаю, что не могу говорить. У меня такое чувство, будто меня ударили по лицу.

Бобби продолжает, не замечая, что я внезапно замолчала.

— Когда я вышел из туалета через несколько минут, его уже не было. — Он усмехается. — Полагаю, у него появились дела поважнее, чем обед.

Я смотрю в сторону входа в ресторан, но не вижу ни Мейсона, ни Дика. И они не сидят ни за одним из других столиков.

Волна жара поднимается от груди к макушке.

Мейсону позвонили. Среди бела дня. И он ушел, чтобы перепихнуться.

Этот козел.

Но я не могу его винить.

Он не сделал ничего плохого.

Это я дура, а не он.

Если бы не было так очевидно, насколько нелепой считал Мейсон ситуацию, в которой мужчина делает мне предложение, то его ложь о том, что у него разрядился телефон и он не хочет меня увольнять, должна была бы подсказать мне, что он чувствует.

Я в мельчайших подробностях вспоминаю каждый момент нашей недавней встречи в туалете и чувствую себя идиоткой.

Он предложил выбить Бобби зубы не потому, что хотел меня защитить. А потому что регулярно выбивает людям зубы. Это его фишка.

Это, а также бары и молодые женщины с большой грудью.

Внезапно я начинаю злиться на себя. Я фантазирую о мужчине, с которым у меня нет ничего общего, о мужчине, который никак не показывает, что я ему интересна, о мужчине, с которым я постоянно спорю и которого ни разу даже не поцеловала.

О мужчине, который прямо сказал мне, что я ему не нравлюсь.

О мужчине, который просто платит мне за работу.

С которой я до сих пор совершенно не справлялась.

Вердикт вынесен: я веду себя нелепо.

Я медленно откладываю нож и вилку, поворачиваю тарелку по часовой стрелке, пока узор на ободке не совпадет с краями стола, поправляю солонку и перечницу, ставлю бокал с «Маргаритой» рядом с бокалом для воды и складываю салфетку на коленях идеальным треугольником.

Затем я ем свой обед, слушая приятную болтовню Бобби, и мысленно считаю от тысячи в обратном порядке, пока комок в горле и тяжесть в желудке не проходят и я не перестаю что-либо чувствовать.

* * *

Этот день приходит и уходит. Я заставляю себя не думать о временном безумии Мейсона. После обеда Бобби отвозит меня обратно в офис. Мы расстаемся по-хорошему, и я желаю ему удачи.

Когда он снова заговаривает о женитьбе, я говорю ему, что этого не произойдет.

Он напоминает мне, как сильно моя мама любила его и как сильно его мама любит меня, а я говорю ему, что этого все равно не произойдет.

Затем Бобби еще раз сухо целует меня в щеку и говорит, что будет рядом, когда я передумаю.

От его уверенности в том, что я не получу других предложений руки и сердца, мне становится не по себе. Я прихожу домой и смотрю на себя в зеркало, пока не перестаю понимать, красивая я, невзрачная или уродливая, как ослиная задница.

Раньше для меня это не имело особого значения. В основном я стараюсь выглядеть профессионально. Мой отец говорил мне, что я красивая, как персик, но повышение уверенности ребенка в себе — это одна из родительских обязанностей.

Этот человек также считал жареные бананы и сэндвичи с арахисовым маслом вершиной человеческих достижений, так что его мнение, очевидно, сомнительно.

Я знаю, что я не такая красивая, как секс-бомба Беттина, но и не мусорное ведро.

Я также знаю, что большинство моих клиентов можно назвать привлекательными, но не великолепными. Даже близко нет. Они где-то посередине, как и я. Как и большинство людей, полагаю.

Так почему же Бобби думает, что он — моя единственная надежда, если все эти милые люди со средней внешностью могут найти любовь и пожениться?

Хуже всего то, что он знает меня лучше, чем кто-либо другой.

А значит, он может быть прав.

Это угнетает больше, чем все воспоминания о моем поведении с Мейсоном, вместе взятые.

«Сваха не может сама найти себе пару. Это, должно быть, неудобно для бизнеса».

В течение следующих нескольких дней слова Мейсона преследуют меня с такой раздражающей частотой, что я начинаю задумываться, а не был ли он прав.

В пятницу поздно вечером я сижу за своим столом, проведя большую часть дня на встречах с новыми клиентами, когда заходит тетушка Уолдин, поедая маринованный огурец с укропом. Она устраивается в кресле напротив моего стола и улыбается.

— Как дела, дитя мое?

— Отлично, спасибо, что спросила.

Она смотрит на меня задумчивым взглядом и хрустит маринованным огурцом, пока я печатаю на клавиатуре, пытаясь прогнать ее. Эта женщина, должно быть, ест громче всех в мире. Она может жевать зефир, но при этом издавать звуки, как будто перемалывает зубами камни.

Наконец тетя непринужденно говорит: — О, я чуть не забыла. Я несколько дней думала, как бы правильно это сказать. — Вздохнув, я откидываюсь на спинку стула и жду.

Причмокнув губами, она проглатывает последний кусочек маринованного огурца.

— Ты видела, что в кинотеатре AMC будет проходить марафон «Гарри Поттера»?

Я резко выпрямляюсь, чуть не сбив со стола подставку с ручками.

— Нет, я этого не видела! Когда он начнется?

— Думаю, сегодня вечером. — Тетя облизывает пальцы, один за другим, а затем поднимает руки вверх, как будто ждет, что появится джинн и высушит их.

Я протягиваю ей салфетку.

— Спасибо, что сообщила мне. Я сейчас зайду в интернет и куплю билеты. Не хочешь составить мне компанию?

Она смотрит на меня так, будто мне нужна медицинская помощь.

— Нет, спасибо. Я уже миллион раз посмотрела все эти чертовы фильмы. Если я еще раз услышу имя Гермиона, мой мозг превратится в желе.

— Ты предполагаешь, что этого еще не произошло?

Она цокает языком.

— Осторожнее. У меня все еще есть ключ от твоего дома. Я разберу твою кладовую и расставлю все по калорийности, а не по размеру, форме и цвету.

Я на мгновение задумываюсь об этом.

— Неплохая идея.

Тетя крестится, а затем возводит глаза к потолку.

— Отец Небесный, где я согрешила?

Когда я была маленькой, родители водили меня на премьеры фильмов о Гарри Поттере.