Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте

— Наталья, — сказал он, и его голос звучал твердо и уверенно. — Посмотрите на меня. Мы ведь договорились, что мы – партнеры. Союзники. А союзники делят проблемы пополам. Проблема вашего жилья – это больше не только ваша проблема. Это теперь и моя проблема тоже. И я ее решу.

Он говорил так просто и спокойно, будто речь шла о какой-то простой бытовой проблеме, а не о крыше над головой для меня и моего сына. Он поднялся и протянул мне руку, чтобы помочь встать.

— Максим сейчас уснет после процедур. А нам нужно выпить кофе. Не здесь, — добавил он, видя мое удивление. — Снаружи. Нам нужно сменить обстановку и поговорить.

Через пятнадцать минут мы сидели в маленькой уютной кофейне через дорогу от клиники. Запах свежей выпечки и приглушенный свет создавали иллюзию нормальной, спокойной жизни, которой у меня так давно не было.

— Итак, — начал Марк, когда официант поставил перед нами чашки с капучино. — Давайте представим на минуту, что у нас нет никаких проблем. Ни суда, ни Стаса, ни завещания. И мы просто выбираем дом для нашей семьи. Каким бы он был?

Я растерянно посмотрела на него.

— Марк, я не…

— Просто помечтайте, Наталья, — мягко перебил он. — Вы бы хотели жить в городе, в большой квартире с террасой? Или вам больше по душе загородный дом с садом, где Максим мог бы бегать?

Я задумалась. Впервые за много лет я позволила себе представить что-то, кроме больничных стен и съёмных углов.

— Дом… Наверное, дом. С садом. Чтобы у Максима была своя песочница, качели… Чтобы он мог играть на траве.

— Хорошо. Дом с садом, — Марк кивнул, словно делая пометку в невидимом блокноте. — А комната Максима? Какой она должна быть?

— Светлой. И большой. Чтобы поместились все его машинки, железная дорога… И спортивный уголок, когда он совсем окрепнет. И обязательно большой стол, чтобы рисовать.

Я говорила, и сама удивлялась тому, как легко рождаются эти образы, как давно они жили во мне, спрятанные под толстым слоем страха и безысходности.

— А собака? — спросил Марк, и в его глазах плясали озорные искорки. — В нашем сценарии у Максима должна быть собака. Большой, добрый золотистый ретривер. Вы не против?

Я рассмеялась. Впервые за много дней. Легко и свободно.

— Я не против. Если вы будете с ней гулять.

— Договорились, — серьезно кивнул он. — Утренняя прогулка – моя обязанность.

Мы сидели в этой кофейне еще около получаса, «планируя» наш будущий дом, нашу будущую жизнь. Это была все та же игра, все то же притворство, но в нем появилось что-то новое – тепло, легкость, намек на общую мечту. Марк не просто решал мою проблему. Он делал меня частью этого решения, интересовался моим мнением, моими желаниями.

— Вам не о чем беспокоиться, — сказал он уже на выходе из кофейни. — У Максима будет дом. Самый лучший дом, какой только можно представить. И у вас будет дом, где вы с ним будете в полной безопасности. Я вам это обещаю. Все остальные проблемы я беру на себя.

Глава 39: Второй суд

Неделя до решающего заседания превратилась в пытку. Но на этот раз пытка была иной. Она была соткана не только из страха перед судом, но и из неопределенности. После нашего первого слушания, после блестящей речи Марка, я ожидала чего-то ещё – разговоров, обсуждений, совместной подготовки.

Но он исчез. В клинике его не было, на звонки он не отвечал. Лишь сухие сообщения от его секретаря:

— Марк Семенович занят неотложными делами.

Я видела Максима каждый день, его состояние улучшалось, но отсутствие Марка, его внезапное отчуждение после того, как мы были единым фронтом, сводили с ума.

Мы встретились только у дверей зала суда. Впервые за неделю. Он уже был там, стоял рядом с Кравцовым, в строгом темном костюме, собранный и отчужденный. Увидев меня, он инстинктивно поправил узел галстука, словно готовясь к бою.

— Наталья, — он коротко кивнул мне, его голос был ровным, контролируемым.

— Марк, — так же коротко ответила я, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Вы… где вы были?

— У меня было очень много дел, Наталья, — он чуть заметно размял шею, словно сбрасывая невидимое напряжение. — Нам нужно было подготовиться к этому дню. Со всех сторон.

В зале суда все повторилось, как в страшном сне. Та же тяжелая давящая атмосфера, то же лицо Игоря, на котором теперь читалась не только злоба, но и какая-то жадная, нетерпеливая уверенность.

Адвокаты обменивались последними аргументами. Я сидела, как на иголках.

Наконец, судья, та же пожилая женщина со строгим лицом, объявила, что готова огласить решение. В зале повисла мертвая тишина. Я затаила дыхание, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Судья начала зачитывать решение. Длинные, казенные фразы, юридические термины… Я почти ничего не понимала, только ловила отдельные слова:

— …учитывая интересы несовершеннолетнего…

— …принимая во внимание представленные доказательства…

— …руководствуясь статьями закона…

Время, казалось, остановилось. Каждая секунда растягивалась в вечность. И вот, наконец, прозвучали те самые, главные слова:

— …суд постановил: в иске Лебедева Игоря Владимировича об определении места жительства несовершеннолетнего Лебедева Максима Игоревича с отцом – отказать. Принимая во внимание доказательства моральной и финансовой несостоятельности отца, а также его действий, нанесших вред здоровью и благополучию ребенка, суд считает целесообразным лишить Лебедева Игоря Владимировича родительских прав.

Воздух вышел из моих легких с тихим свистом. Я не сразу поверила. Лишить родительских прав. Отказать. Максим останется со мной. Навсегда.

— Кроме того, — бесстрастным голосом продолжала судья, — суд обязывает Лебедева Игоря Владимировича в полном объеме возместить сумму, ранее присвоенную им со счета, предназначенного для лечения ребенка, а также назначает выплату алиментов в установленном законом порядке.

Я не плакала. Я просто дышала. Глубоко, жадно, словно впервые за много лет. Все. Кошмар закончился. Мы победили.

Игорь вскочил, его лицо перекосилось от ярости.

— Это несправедливо! Я буду обжаловать! — закричал он, но судья уже объявила заседание закрытым.

— Поздравляю, Наталья Сергеевна, — Александр Игоревич Кравцов с улыбкой пожал мне руку. — Справедливость восторжествовала.

— Спасибо вам, Александр Игоревич, — искренне поблагодарила я.

В этот момент у Марка зазвонил