Найду тебя зимой - Лариса Акулова
И конечно же она, пребывая в мареве нежности и страсти, шепчет:
— Очень хорош.
Кажется, Нинель даже и не поняла моего вопроса. Что ж, мне это на руку. Раз ситуация располагает, продолжаю гладить её, а сам задаю следующий вопрос:
— И ты же не будешь против, если бы чуть больше станем общаться?
— Неееет, — вновь стонет.
Ну вот и замечательно. Теперь я могу себя целиком и полностью посвятить тому, чтобы сделать и ей, и себе очень хорошо.
Нина такая горячая, что я буквально плавлюсь, когда вхожу в нее. И сегодня решаю быть нежным, поэтому двигаюсь медленно, не спеша, пытаясь прочувствовать каждый миллиметр чужого влажного нутра. Наконец-то попадаю туда, где ей нравится больше всего, и ощущаю, как сладко сжимается вокруг моего естества плоть. Теперь уже стону я, не в силах сдержаться, да и не очень мне этого хочется.
Слава Богу, что в нужный момент вспоминаю — на мне нет резинки. Поэтому я, зажав чл-ен у основания, изливаюсь не внутри Нины, а на её живот. Лениво размазываю семя по коже и наслаждаюсь этим немного извращенным действом. В голове приятная пустота, а на сердце так легко, как не было уже давно.
Глава 46
Нина
Да уж, иногда наша же плоть нас предает. Мне так отчаянно хотелось се-кса, что я ляпнула, не подумав, то, что желал услышать Федор. И ведь как он здорово нужный момент подобрал, не подкопаться. А на попятный пойти значит показать себя идиоткой, коей не считаю.
Оля на следующий день просыпается поздно, она хнычет, держась за голову. Уверена, сейчас ей больше хочется сдо-хнуть, чем что-то съесть. Именно поэтому ставлю перед ней тарелку с яичницей и беконом, а также огромный стакан свежевыжатого апельсинового сока.
— Убери, — шипит подруга, — меня сейчас стошнит!
Отодвигаю тарелку к месту Победина.
— А нечего было так напиваться. В который раз уже, а? Может, хватит? — раньше меня веселило такое ее поведение, но недавно, не без помощи Федора, я осознала, что ненормально столько пить, причем каждый день. Еще немного, и я могу потерять дорогую сердцу подругу, считай, сестру, мне бы этого не хотелось. — Какой ты пример показываешь Майе?
Вместо того, чтобы задуматься, Ольга выдает то, чего я никак не ожидаю:
— А почему я вообще должна ей пример показывать? Это ты её мать, вот и занимайся воспитанием.
У меня даже ответные слова застревают где-то в глотке, настолько я ошарашена. А когда уже собираюсь с силами, то перевожу взгляд на вход в кухню и вижу так дочку. Она вот-вот готова заплакать. Этого снести уже не могу.
— Майя, собирай вещи, мы уезжаем, — говорю я дочке, осознавая, что какое-то время нам с Ольгиной лучше не видеться, чтобы не наговорить того, что исправить потом будет невозможно. — А ты для начала проспись. Как будешь готова поговорить и извиниться, позвонишь.
Проходя через коридор, встречаю Федора, только собирающегося завтракать. По моему лицу он понимает, что что-то не так. Отводит меня в сторону, обнимает. Раньше бы я возмутилась, но сейчас чужие руки кажутся спасением.
— Что такое? — шепотом спрашивает он меня. — Вы поссорились?
— Нет, но пока мы здесь находиться не можем. Федь, а у тебя перекантоваться разрешишь?
Раз уж он ночью потребовал моего согласия на участие в нашей жизни, значит, и я могу выкатывать встречные требования. Но Победин наоборот радостно улыбается, будто я сделала ему лучший подарок.
— Конечно! Что за странный вопрос. Давай, побыстрее там с Майкой, а я пока машину заведу.
По нему видно, что он и сам не желает вести беседы с Олей, выходит за дверь, захлопнув её за собой, оно и понятно, Фёдор может быть доброжелателен с кем угодно, особенно к родными мне людьми, но как только те начинают вредить благополучию меня или Майи, в нём сразу же просыпается зверь, долго до этого спавший, не поднимая головы. Если честно, это льстит, потому что давно никто не пытался столько сразу для меня сделать, даже родная мать. А тут и кормежка, и проживание, а уж про развлечения Майи я вообще молчу, но, самое главное, рядом с ним моя дочь чувствует себя любимым ребёнком, у которого наконец-то появился отец, о чем она очень долго мечтала.
Стоит вспомнить о дочери, как она тут же спускается по лестнице, будто услышав мои мысли.
— Пойдем, малыш, думаю, ты обрадуешься, где теперь жить будем, — беру Майю за руку и замечаю, что на лице у нее появилась заинтересованность. — Да, именно у твоего любимого Победина.
Говорю это и осекаюсь, поняв, что вслух признала чувства своего ребенка по отношению к тому, как так старательно пытаюсь выпихнуть из нашей жизни. Но дочь моего замешательства и не замечает.
— Да, очень его люблю! — подпрыгивает возбужденно на крыльце, покрытом ледяной коркой, девочка. Щеки у нее моментально румянятся, из белозубого рта вырываются облачка пара при каждом слове. — Мы и правда у него остановимся?
— Думаешь, я вру⁈
— Просто знаю, что ты обожаешь на него порычать. У тебя будто девиз по жизни: «Ненавидеть этого мужика так сильно, как только смогу». Но, мам, я не понимаю, почему тогда ты с ним тискаешься, словно подросток, по темным углам?
Справедливый вопрос, еще бы знать на него ответ.
— Ну долго вы там?
Федору надоедает сидеть в машине в одиночестве, поэтому, высунувшись из окна, он нас поторапливает. Вначале я усаживаю дочь на заднее сидение, рядом с ней кладу наши сумки, а потом и сама ныряю в тепло автомобильного салона.
* * *
Квартира у Победина располагается в не самом простом районе, я бы сказала, что в элитном — въезд туда еще более сложный, чем в наше ЖК. Вначале просят пропуск у мужчины, затем выписывают мне и Майе похожие бумажки, после осматривают машину с металлоискателем, и только затем пропускают, открывая высокие и крепкие на вид железные ворота. Такой подход меня успокаивает. Значит, если Иванов и сюда захочет пробраться, то ему придется ну очень постараться. Мне кажется, что мимо таких охранников и мышь не проскочит.
Многоэтажка, в которой обитает Федор, тоже выглядит внушительно — последние ее этажи даже скрываются за низкими сегодня плотными облаками. Подъезд просторный и чистый, консьержка приветствует жителя, но на нас с дочерью смотрит с подозрением. Однако, дождавшись кивка от мужчины, возвращается к чтению книги.
— По лестнице пойдем или на лифте поедем? — спрашивает мой любовник, хитро поблескивая глазами.
Чую, в вопросе
