Соно Вероника. Пьячере! - Верона Виера
Забываю про воду и пулей выбегаю барменской каморки.
Ромка уже ждёт у двери:
– Попила? Едем?
– Едем! – отвечаю и бросаю взгляд полный презрения в сторону бара.
***
– Всё нормально? – Ромка замечает моё настроение, включает зажигание и машина трогается с места. – Ты какая-то странная.
То есть до этого я была не странная... а сейчас, когда мне хочется просто молчать – да?
– Настроения нет, – отворачиваюсь к окну.
– И куда оно делось?
Вздыхаю и молчу, продолжаю смотреть. Не хочу признавать своё поражение, бой-то еще не проигран.
Вижу в отражении, что Ромка бросает на меня короткий обеспокоенный взгляд.
– Верон, что случилось? Меня не было всего пять минут, что за это время могло произойти?
– Жизнь. Реальная, серая и беспощадная,... – бурчу себе под нос.
Боже, сколько драмы в моих словах!
Вот так всегда, сперва всё хорошо, а за углом большая попа.
Ромка с каменным выражением лица сворачивает к дому. Никита ещё у нас, его Мазда стоит у соседнего подъезда.
Нацарапать бы на ней неприличные слова!
Мы паркуемся позади нее, напротив наших окон. Их свет, как в театре теней, жёлтыми пятнами отражается в подтаявших сугробах.
– Ничего не скажешь? Или может, подскажешь, где я промахнулся? – Рома в явном замешательстве прохладными пальцами касается моей щеки. Я неуверенно отстраняюсь, не отрываясь взглядом от его глаз.
«Чтобы не разочаровываться, нужно не очаровываться!» – идеальная цитата для меня на данный момент. Смотрю на Ромку. Не отрываясь, ищу в нём недостатки, хотя бы физические, но...
И как им не очаровываться?
Всего один день нашего фарса, а я плыву от взглядов, касаний, слов, голоса. Мне бы холодильник с крио заморозкой, чтобы на время отдать своё сердце, и взять другое с броней, ничем не пробиваемой.
Нужно прекращать эту игру! Признаюсь, что это я, и пусть меня ненавидит. Так будет легче.
Всем.
И мне и ему.
Ромка ждёт ответа, на лице застывший вопрос.
– Рома, я хочу прекратить.
– Что?
– Всë! Весь наш фарс.
Он, растерявшись, отстраняется:
– И в какой момент ты это поняла?
– Там, в баре, – не могу больше выдерживать его пристальный взгляд и свой отвожу в сторону.
– И как?
Да, что за дурацкий вопрос?
Молча! Мне и так сложно говорить, а он ими пытает.
– Я начинаю фальшивить, – осторожно смотрю ему в глаза.
– А, по-моему, у тебя неплохо получается.
Вздыхаю:
– Нет, Ром! Ты не понял!
Он не успевает вставить даже слово, потому что перебиваю, тараторю, пока не сбил мой настрой:
– Это я! – признаюсь и смотрю виноватым взглядом, но назад дороги нет. – Я пустила слух! Нечаянно, неосознанно, но это была – я!
Фух! Можешь начинать меня ненавидеть.
Я сделала это, сказала. Ромка удивлённо вздымает брови, а я продолжаю тараторить пока он не пришел в себя и не сбил мои мысли.
– Тебе не нужна я, Ром, для доказательств! Достаточно водить в бар каждый день новую, кого-то из твоих многочисленных девушек.
– Верон, да мне вообще плевать, кто и что обо мне думает! Я просто воспользовался случаем, чтобы узнать тебя получше. Просто мама столько о тебе рассказывала по телефону.
Вот это поворот!
– Узнал? – растерянно улыбаюсь.
– Мало, но да. И хочу попробовать с тобой по-настоящему!
Как вовремя!
– Только я не хочу пробовать, Ром! Пробовать и потом узнать, что я – твоя ошибка! Увязнуть по самые,… – отменяю Ленкину фразу про гланды, но тут же продолжаю, опасаясь забуксовать на месте. – А потом снова пробовать, но с другим. А потом ещё, и ещё, потому что здесь не модно быть старомодной, но я такая! – пронзаю Ромку влажным растерянным взглядом. – Сумасшедшая... люблю старые песни, и даже такая, как сейчас – наивная сентиментальная дура! Я не хочу постоянно ошибаться и бесконечно искать, быть одной из твоих медсестёр экстренной скорой помощи! Мне нужен один мужчина. Один и на всю жизнь!
Ищу в его глазах понимание или хотя бы презрение, как подтверждение того, что все мои слова – не зря!
Ромка устало потирает лицо и проводит ладонями по волосам, убирает от глаз челку, и тоже пронзает своими синими, океанскими:
– Но жизнь состоит из проб и ошибок! Она – не розовые облака, где всë идеально, все улыбаются и бесконечно любят друг друга! В ней есть все краски! Ошибаться – это нормально.
– Ошибайся, но, пожалуйста, только не со мной! – вытирая проступившие слезы, я мотаю головой, пытаюсь улыбнуться. – Не со мной!
Я будто репетировала эту речь. Давно. Очень давно и сейчас самое время бежать, потому что катастрофически не хватает воздуха, и от волнения замок ремня совсем не поддаётся. Нажимаю, дёргаю его, но никак – ремень застрял, как и я.... по самые гланды.
Ромка хоть бы помог, а то замер, наблюдая мои тщетные попытки, а сам не шевельнется. Смотрит, не моргая.
Санта Клеопатра!
Ещё немного и я разрыдаюсь. Проклятый ремень, отпусти, мне нужно идти! Сдаюсь:
– Не поможешь? – прошу, задыхаясь.
Ромка на мгновение закрывает глаза, плотно сжав губы и качнув головой, и снова смотрит, пронзая насквозь до мурашек. Не отводя от меня взгляд, он нажимает на замок.
Щелчок.
Свобода!
Распахиваю дверь и, жадно наполняю легкие холодным воздухом. Дышу, спустив ноги, и собираюсь вылезти из машины.
– Подожди! – Ромка останавливает.
Зачем? Я же всë сказала… порционно вздохнув, поворачиваюсь.
– Ты забыла свои улики, – он протягивает трофеи, но сам смотрит не на меня, а куда-то сквозь.
Сомневаясь, беру гели, прижимаю к груди и, выйдя, не громко хлопаю дверью, делаю пара шагов назад.
Ромка объезжает Мазду Никиты, давит на газ и, с визгом шин, сбегает от меня, свернув на тёмном перекрёстке.
И это всë?
Всë так просто? Никаких просьб, уговоров, обещаний?
Мои слова были в пустоту... а сейчас пусто внутри.
Стою и, задрав голову, смотрю в небо с россыпью звезд, порционно выдыхаю застрявший в груди ком и борюсь со слезами.
Я всë правильно сделала.
Переключусь на Фабио, выучу итальянский, отучусь на актрису и уеду в Италию, стану там звездой! А Ромка... Останемся друзьями, без всяких иллюзий, касаний, взглядов, поцелуев. Поцелуев…. На мгновение зажмуриваюсь, чтобы отогнать недавние воспоминания.
Глубокий вдох, выдох и.... улыбка!
Соно
