Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Позже в тот же день я читала Эми «Рапунцель». Я знаю, что она уже слишком взрослая для сказок, но это единственный способ наладить контакт с моей самой младшей дочерью.

Шарлотта принесла ранний ужин — томатный суп и сыр на гриле. Она позвала Эми, чтобы та поела с ней и Долли. Эми не хотела уходить и спросила, можно ли ей поесть со мной, но Шарлотта настояла на своем, сказав, что мне нужно отдохнуть. Я не стала возражать. Мне хотелось, чтобы Эми пообщалась с остальными членами семьи, а не сидела в одиночестве.

Суп был очень вкусным, с насыщенным вкусом умами, который я не сразу распознала, пока у меня не перехватило дыхание от знакомой реакции. Даже самое маленькое количество креветок может вызвать у меня аллергию, а в нескольких глотках их было столько, что у меня началась анафилактическая реакция.

Я кричала, зовя на помощь, но голос не слушался, и выползла из постели в поисках шприц-ручки с эпинефрином, которую, я была уверена, оставила в ящике тумбочки. Там был полный бардак. Я не могла дышать, не могла стоять на ногах и рухнула на четвереньки от резкой боли.

Давно у меня не было такой сильной реакции. Когда я была в плену у Джорджи, он однажды в наказание накормил меня пастой с креветками. Я отреагировала так сильно, что ему пришлось вызвать своего семейного врача, чтобы тот сделал экстренный укол. Я выглядела чудовищно — мое тело было сплошь покрыто опухолями, волдырями и крапивницей. Впервые в своей несчастной жизни он выглядел потрясенным. После этого он перестал портить мне еду.

На этот раз я была одна, и у меня пропал ЭпиПен. Я пошарила в поисках телефона, чтобы позвонить в 911, но нашла только зарядку. Я задыхалась, опухшие глаза застилала пелена, и мне казалось, что я вот-вот умру, когда в дверях появился Лайл.

Он взглянул на меня и сразу понял, что происходит. Лайл вытащил телефон, набрал 911 и уложил меня в позу для восстановления дыхания.

Все остальное происходило как в тумане. Он нашел в своем кабинете шприц-ручку с эпинефрином и сделал мне укол в бедро. К тому времени, как приехала скорая, я уже пришла в себя, но меня все равно погрузили в машину. Когда я спросила о девочках, Лайл сказал, что Шарлотта повела их в парк.

Он поехал со мной в скорой и пришел в ужас, когда я предположила, что Шарлотта могла что-то подмешать в мой суп. Надо отдать ему должное, он ничего не стал отрицать, и я почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы заговорить об их близости. Лайл заверил меня, что они с Шарлоттой проводили так много времени вместе только потому, что переживали за психическое состояние Эми. Он согласился проводить со мной больше времени по вечерам.

Врачи оставили меня под наблюдением, сказав, что им нужно следить за тем, чтобы ребенок не страдал от гипоксии. Поэтому в течение следующих нескольких дней меня бесконечно обследовали и наблюдали за мной. Лайл приходил ко мне так часто, как только мог, разрываясь между работой и заботой о девочках, но мои подозрения только усиливались.

Я не из-за своей задницы вызвал эту аллергическую реакцию. Шарлотта отравила мой суп. Вероятно, потому, что она подслушала, как я выражал свои опасения доктору Форстеру. Она хочет заполучить моего мужа. Она запускает свои когти в мою семью.

Когда я попросила акушера-гинеколога вернуться домой и продолжить постельный режим, он сказал, что мне нужно уделить больше внимания ребенку. Лайл согласен. Он хочет дать своему сыну наилучшее начало. Итак, я прикована к больничной койке и гадаю, где я допустила ошибку. Я оплакиваю потерю этого идиллического домашнего очага.

А пока я попрошу Лайла найти другую няню.

22. АМЕТИСТ

У меня болит челюсть от того, что она зажата в закрытом положении. Я сгибаюсь пополам, мышцы живота сокращаются от болезненных спазмов. Волны тошноты одна за другой заставляют меня упасть на колени. Я ничего не вижу, не могу дышать, не слышу утешительных слов Ксеро сквозь панику.

Они могли бы заткнуть мне рот кляпом, но Долли настояла на том, чтобы использовать приспособление, которое Локк назвал «отвлекателем для рта». Оно похоже на ножницы, но вместо лезвий у него изогнутые крючки, а шарнир напоминает транспортир.

Долли привязала меня к стоматологическому креслу, пока Локк, Сет и Барретт дрочили мне в открытый рот. Когда один из них кончил мне на язык, она пригласила остальных поучаствовать. После этого они насильно накормили меня отвратительной жижей.

Лучше бы они бросили меня в ту горячую ванну. Ошпаривающая вода могла бы выжечь это гнетущее отвращение, это тошнотворное чувство загрязненности и нечистоты.

— Аметист.

Голос Ксеро наконец пробивается сквозь пелену. Я отстраняюсь, сажусь на корточки и снова фокусируюсь на обитой войлоком комнате.

Что, черт возьми, я такого сделала Долли, чтобы заслужить такую безумную жестокость? Она настолько ослеплена ненавистью ко мне, что не замечает, что все мужчины в здании тоже относятся к ней с презрением. Если бы это было не так, они бы не издевались над ее близнецом.

Ксеро кладет прохладную руку мне на щеку, помогая собраться с мыслями.

— Верно. Ты всего лишь ее марионетка.

— Что мне делать?

— Пора задействовать Гранта, — говорит Ксеро.

— Я думала, ты говорил, что ему нельзя доверять.

— У нас нет выбора. Пока ты была в отключке, один из членов съемочной группы упомянул, что сегодня прибудут статисты. Дельта и Долли полетят на другой остров, чтобы завтра встретиться с инвесторами на коктейльном приеме. Они снимут фильм меньше чем за тридцать шесть часов.

У меня перехватывает дыхание, и я снова полностью сосредотачиваюсь. Я не могу говорить об этом вслух. Однажды Дельта спросил, с кем я разговариваю в камере. Они следят за тем, что я говорю. Но что для меня может значить фуршет?

— Возможно, у меня появится шанс сбежать из лечебницы, — отвечает Ксеро.

Ксеро рассказывает мне обо всём, что он подслушал, пока Долли снимала, в том числе о том, как он мельком увидел, как Грант поднимается из другой комнаты с ванной. Один из членов съемочной группы предположил, что Дельта уволит его за то, что он подставил меня, ослабив мою