Лекарство от измен - Ольга Гольдфайн
Именно такие женщины меняют мир. И я хочу стать такой…
Мне понадобилось пять лет, чтобы выковать внутри крепкий стержень из стальной воли, гранитной выдержки и непоколебимой уверенности в себе.
Не скажу, что было просто, но я справилась.
После окончания университета продала квартиру в Москве и переехала в Санкт-Петербург. Устроилась на работу помощником нотариуса, а затем сдала квалификационный экзамен и открыла свою нотариальную контору.
Сейчас у меня есть всё, что нужно для счастья: престижная работа, квартира в центре Санкт-Петербурга, стабильный финансовый доход, позволяющий отдыхать в любой точке мира, но нет любимого человека.
Романы на протяжении этого времени, конечно, были, но несерьёзные и непродолжительные.
Мне всё ещё кажется, что я не готова впустить в своё сердце мужчину. И где найти такого, которому можно доверить себя?
Безусловно, третью измену я переживу, потому что у меня есть уже «две прививки».
Да и лекарство от предательства имеется: я сама себе единственный друг, родитель и самый близкий человек.
Но женщина всё-таки создана для семьи и детей. И с годами я ощущаю это всё острее.
Скучаю по той наивной, непосредственной девочке, которой была.
Даже однажды во время поездки в Москву захожу в ночной клуб, где познакомилась с Крайновым.
За стойкой бара стоит всё тот же парень. Но теперь это уже не молодой человек, а мужчина: у некоторых в жизни ничего не меняется, кроме возраста.
— Привет! Я Вероника, помнишь меня? — обращаюсь к молодому человеку с татуировками. Их стало ещё больше.
— Привет! Такую сложно забыть, — облизывает взглядом с головы до ног. Картинка приходится по вкусу. — Вижу, что ты в порядке. Тогда всё обошлось?
— О чём ты? Не понимаю… — делаю глоток мохито и опускаю глаза, чтобы спрятать смятение.
— Когда ты ушла танцевать, мужик из ВИПки показал на тебя троим отморозкам и дал бабла. Похоже, договорился, чтобы они тебя напугали, а он выступил защитником и освободил.
Не первый раз у нас в клубе эту схему проворачивал. Девочки любят героев. Он за твоей сумкой приезжал. Сказал, что с тобой всё ок.
Сглатываю комок в горле. Так вот, оказывается, какой «линии защиты» придерживался Крайнов.
Загонял жертву в ловушку, накачивал страхом, а затем спасал от насилия. Девушка сама падала ему в руки или вешалась на шею.
Боже, какой же я была дурой…
— Со мной действительно всё окей. Спасибо за мохито!
Не хочу больше общаться с этим сомнительным типом. С виду приличный парень, а внутри с гнильцой. Знать, какие дела проворачивают клиенты клуба, и не пресечь этот беспредел… Наверняка получал свою долю за молчание!
Я иду по вечерней улице к своему старому дому. Хочу взглянуть на окна квартиры, в которой жила.
Родители возражали, когда решила продать жильё. Мама считала его «родовым гнездом», но мне было плевать. Хотела подальше от них уехать…
В окнах не горит свет, зато в квартире Соболевского полная иллюминация: и на кухне, и в гостиной, и в спальне.
Решаюсь зайти на минутку. Если честно, я так скучаю по Никите…
Знаю, что после травмы он женился на Алёне, его мама рассказывала.
Молодые жили какое-то время в Кисловодске. У Никиты была там работа, у Алёны — родители, а потом вернулись в Москву.
Достаю ключ от домофона, и он на удивление срабатывает. Поднимаюсь по лестнице.
В моей квартире новая дверь, а вот у Соболевских прежняя. Знакомая. Родная.
Робко нажимаю на звонок. Даже не спрашивая, кто пожаловал с визитом, дверь быстро распахивается, и я от удивления прикрываю рукой рот.
Передо мной стоит Никита. Возмужавший, ещё больше раздавшийся в плечах, с бородой и очень внимательным, наполненным неизречённой мудростью и вселенской тоской взглядом.
— Вертинская. Наконец-то… Думал, уже не дождусь…
Глава 19
Делаю шаг вперёд и падаю в надёжные, крепкие мужские руки. Утыкаюсь носом в мощную грудь, висну на шее друга.
Господи, как же я скучала по нему!
По этому с детства знакомому запаху… По непослушным жёстким волосам… По тёплым, поддерживающим объятиям…
Слёзы непроизвольно скользят по щекам. В носу щекотно и мокро.
Сердце делает в груди восторженный кувырок, но я резко отстраняюсь, спохватившись: где-то рядом может стоять жена Соболевского.
Кажется, Алёна…
— Прости, прости, прости… Забыла, что ты не один, — тараторю, смущённо улыбаясь и вытирая рукавом набежавшие слёзы.
— Брось, — помогает мне раздеться Никита. — Я один. Во всех смыслах.
У меня в голове хаос. Не ожидала увидеть Соболевского. Мечтала, конечно же, но как-то не была готова…
— Знаешь, а я ведь квартиру продала. Переехала в Питер, — перевожу тему разговора.
— Знаю. Твои соседи — настоящие мизантропы, столько времени здесь живут, а мы так и не познакомились.
Возникает ощущение, что Соболевскому тоже не по себе: наши взгляды кричат одно, а вслух мы говорим совсем о другом.
Меня провожают на кухню, ставят чайник, достают из холодильника красную икру, масло. В общем, встречают как дорогую гостью.
Сижу тихо, будто мышь. Никита мечет на стол угощения, а я впитываю в себя его ауру, стараюсь запомнить каждую чёрточку, отмечаю новые морщинки, седину в волосах…
— Давай помогу, — решаю подключиться к работе. Беру нож, нарезаю зерновой хлеб и делаю бутерброды.
Когда чай разлит по чашкам, мы чинно усаживаемся напротив друг друга, и Соболевский напряжённо спрашивает:
— Ну, давай, рассказывай, как живёшь? С кем?
Никита определённо злится на меня. Чувствую. Вот только за что?
— Нормально живу. Работаю. Много работаю, — делаю из чашки глоток обжигающего напитка и понимаю, что в моей жизни кроме работы больше ничего и нет.
Не о такой судьбе я мечтала, но два неудачных замужества поставили крест на желании иметь семью.
Недоверие к мужчинам прошито во мне на уровне ДНК. Каждый раз, когда очередной бойфренд пытался перевести наши необременительные отношения на новый уровень, я красиво уходила в закат, ничего не объясняя.
Ну а о чём говорить?
О том, что берегу своё душевное равновесие?
Что у меня нет запасного сердца, а имеющееся уже латаное-перелатаное?
В рефлексии нет никакого смысла. Объяснения ради того, чтобы меня поняли, забирают слишком много ресурса. А мужская бравада «Я — не такой!» — пустой звук.
Сегодня не такой, а завтра «чёрт попутал», «бес в ребро», «ничего серьёзного, просто спустил пар»…
Спасибо, сыта по горло!
Соболевский смотрит очень внимательно. Он ничего не ест и не пьёт. Трогает ладонью свою бороду. Похоже, она у него недавно и ещё не привык к этой колючке.
— Ника, у тебя кто-то
