Во власти греха 2 - Ния Экс
— Не всё, — голос Демьяна становится ледяным.
— А Соня? — Вадим наклоняется, и я чувствую его дыхание на своей макушке. — Ты с ней уже трахнулся? Кто она теперь для тебя? Твоя девушка?
— Моя, — рычит Демьян, прижимая меня к себе так, что я чувствую каждый мускул.
— А она в курсе? — Вадим смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах пляшут чёртики. — Соня, ты в курсе, что теперь ты собственность моего брата? Знаешь, что ты влипла по полной. Или у тебя нет права голоса?
Я вырываюсь из двойного кольца, отскакиваю к стене, чувствуя себя загнанным зверьком.
— Вы что, совсем охренели?! — ору я. — Я вам не вещь, чтобы меня делить! И что за хрень здесь вообще происходит?! Вы — братья? С каких пор?!
— С тех пор как моя мать и его папаня решили связать себя узами брака. — Поясняет шатен, поправляя полотенце на бедрах.
Демьян и Вадим переглядываются. В их взглядах читается что-то неуловимое — то ли острая вражда, то ли странное взаимопонимание.
— Мы живём вместе, — уже спокойнее говорит Демьян, делая шаг ко мне. — Это общая квартира. У каждого своя комната. Вадим просто…
— Любит делать всё вовремя, — подхватывает Вадим. — Особенно мешать старшему братику. Это у меня в крови.
— Ты специально вышел, — цедит Демьян. — Ждал, пока я приведу её.
— Не специально, — Вадим улыбается самой невинной улыбкой, какую я когда-либо видела. Прямо падший ангел во плоти! — Я просто почувствовал, что в доме появилось что-то… невероятно вкусное.
Шатен смотрит на меня, и его взгляд спускается от лица к шее, задерживается на ключицах, скользит ниже. Я понимаю, что футболка так и не натянулась нормально, и одно плечо осталось обнаженным.
— Отвернись, — рявкает Демьян.
— А что я там не видел? — Вадим не отводит взгляда. — Соня, у тебя такая милая родинка на ключице. Очень сексуально. Можно потрогать?
Я натягиваю футболку с такой силой, что трещит шов.
— Всё, я ухожу, — заявляю я, пробираясь к двери. — Вы оба ненормальные.
— Не уходи, пожалуйста, — Демьян перехватывает меня за руку. — Мы сейчас… разберёмся.
— Разберитесь друг с другом без меня, — я вырываюсь, чувствуя, как в груди клокочет злость, обида и — чего уж там — лёгкая паника. — Я не собираюсь стоять и слушать, как вы меня делите, как барана!
— Какого барана? — искренне удивляется Вадим. — Скорее, как милую блеющую овечку.
— Вот же жуть! — я вылетаю в коридор, на ходу застёгивая джинсы.
— Соня, подожди! — Демьян выскакивает за мной, но Вадим вдруг оказывается на его пути.
— Дай девушке прийти в себя, — говорит он, положив руку на плечо брата. — Ты её напугал.
— Это ты её напугал, — Демьян скидывает его руку. — Вышел в чём мать родила, с полотенцем, блять…
— А что мне было делать? Я душ принимал! — Вадим критично разводит руками, и полотенце опасно съезжает. Он ловит его в последний момент, и я на секунду вижу то, что видеть совершенно не планировала. Впервые вижу, что на головке пениса делают пирсинг…
— Боже, — выдыхаю я и ныряю в ванную, которая оказывается прямо напротив, захлопываю дверь и защёлкиваю замок.
Сердце колотится как после марафона. Я прислоняюсь к холодной плитке и пытаюсь отдышаться.
За дверью раздаются приглушённые голоса.
— Ты конченный идиот, — это Демьян.
— Я хотел чайку выпить, — это Вадим.
— Ты хотел её напугать, олень!
— Я хотел посмотреть на её реакцию. Она такая лапочка, когда злится. Как фурия.
— Заруби себе на носу, еблан, она — моя.
— Она пока ещё ничья, Демьяша. И вообще, может, она выберет меня.
— Ты вообще не её тип.
— А ты её тип? Мужик, который приходит по ночам в капронке и делает вид, что насилует? Она бы в психушку сдала любого другого.
— Заткнись.
— Сам заткнись! Я хотя бы честно флиртую, а ты как домушник в окна залезаешь…
Я не выдерживаю, открываю дверь. Оба брата замирают, глядя на меня.
— Ты, — я тычу пальцем в Демьяна, — иди одеваться. А ты, — палец перелетает на Вадима, — надень штаны, ради всего святого! И через пять минут жду вас обоих на кухне… — Вадим ухмыляется, демонстративно придерживая полотенце широкой ладонью поверх члена… — с чаем. Без вариантов. Всё мне объясните. Понятно?
Они переглядываются. Демьян сжимает челюсть. Вадим улыбается, но я замечаю, что в его глазах появляется что-то новое — уважение, что ли или ехидный интерес.
— Понял, — первым отвечает Вадим.
— Согласен, — процеживает Демьян.
Я захлопываю дверь ванной, снова прислоняюсь к стене и закрываю глаза.
— Господи, — шепчу я. — Во что я вляпалась.
В коридоре слышны шаги, шуршание ткани, приглушённые ругательства.
— Мудак.
— Завались.
— Я те щас уебу!
— Только попробуй, у меня кожа лица нежная, как я буду на свадьбе родителей с синяками ходить!?
— Просто хребет тебе переломаю.
Дальнейшее не слушаю. Я смотрю на себя в зеркало — растрёпанная, с горящими щеками, с отпечатком помады на губах, который поставил Демьян.
— Ты справишься, — говорю я себе. — Ты справишься.
Но внутри всё дрожит. Потому что я только что оказалась между двумя братьями. И один из них — мой ночной демон, который знает каждую клеточку моего тела. А второй… второй смотрит на меня так, будто я самое вкусное, что он видел в жизни.
Через пять минут я выхожу из ванной. В коридоре никого. На кухне слышны голоса. Я делаю глубокий вдох и иду на запах терпкого травянистого чая.
Впереди долгий разговор.
Но что-то мне подсказывает, что самое интересное только начинается.
Глава 2. Родственные узы
Я сижу на высоком кухонном стуле и чувствую себя персонажем дешёвого анекдота. Только что я чуть не занялась сексом с парнем, которого ненавидела два года, меня застукал его голый брат, и теперь я пью ромашковый чай из кружки с надписью «Best Brother Ever» и пытаюсь понять, как я вообще здесь оказалась.
Стул высокий — барный, с хромированными ножками и кожаным сиденьем. Мои короткие ноги-спички не достают до пола, и я болтаю ими, как пятиклассница на линейке, чувствуя себя ужасно нелепо. Джинсы я застегнула, но футболка порвана — пуговица у декольте отлетела куда-то в спальне Демьяна, и теперь ткань сползает с плеча, открывая лямку лифчика. Каждый раз, когда я её поправляю, она снова настойчиво съезжает.
— Давай помогу, — Вадим оказывается рядом раньше, чем я успеваю моргнуть.
Он уже в спортивных штанах фирмы «Kappa» — слава всем богам, — но всё ещё голый по пояс, и его татуированная грудь маячит прямо перед
