Измена. Предатель, это (не)твои дети! - Анна Раф
Резко побагровевшее лицо Виктора явно не сулит ничего хорошего…
От одной только мысли, что приговор, написанный в записке, может оказаться правдой, начинает колотить всё тело.
— Что? — испуганно произношу первое, что приходит в голову.
— Это что? — басит он, указывая на две полоски на тесте. — Ты что, беременна?
— Я-я? — от растерянности переспрашиваю, еле-еле дыша.
— Нет. Я! — смотрит на меня хмурым взглядом.
И взгляд этот — этот тяжёлый взгляд глубоких карих глаз буквально гвоздями приколачивает меня к полу. Не могу сдвинуться с места… Всё тело будто бы парализует.
— Я-я не з-знаю, — невольно начинаю заикаться. — М-может быть т-тест бракованный или задержка из-за с-стресса. Мало ли.
Нет, я нагло вру. Мой гинеколог подтвердил беременность ещё неделю назад… Но сейчас я готова сказать всё что угодно, лишь бы Виктор не смотрел на меня таким злым и безжалостным взглядом.
— Задержка есть? — басит и смотрит на меня налившимися кровью глазами.
— Небольшая. Свадьба на носу, вот я и нервничаю… У меня уже бывала задержка на нервной почве и не раз. А тест, наверняка, бракованный. Слышала от девочек, что он через раз ложный результат выдаёт… — шепчу сквозь предательски наворачивающиеся слёзы.
— Ах, из-за стресса задержка, — ухмыляется. — Собирайся! В больницу поедем. Я должен лично убедиться, что нет никакой беременности!
«Я должен лично убедиться, что нет никакой беременности!» — слова любимого человека словно на перемотке начинают крутиться у меня в голове.
— Только не реви. Съездим в больницу, а там посмотрим, — встаёт из-за стола, так ни к чему и не прикоснувшись. — Даже если ты беременная, это не конец света.
— Правда? — с надеждой в голосе протягиваю я.
— Ну конечно. Срок явно небольшой. Сделаешь аборт, и дело с концом, — страшные слова срываются с губ любимого человека.
Глава 3
«Сделаешь аборт…» — страшные слова, которые никак не ожидаешь услышать от любимого человека, эхом раздаются в голове.
Сердце в груди стучит так быстро, что, кажется, вот-вот оно выпрыгнет из груди! Я едва ли не теряю сознание…
Я просто не верю, что всё это происходит со мной. Нет, этого просто не может быть. Это всё сон, кошмарный сон, навязанный разыгравшейся фантазией.
Сейчас у меня такое чувство, что передо мной не мой Виктор, нет! Это просто не может быть он…
Мой мужчина — другой.
Мой Виктор всегда был добрым, чутким, заботливым и таким родным… А этот человек — злой, чёрствый, чужой и жестокий…
Это не мой мужчина… С губ моего любимого человека никогда бы не сорвалось жестокое слово «аборт».
— Не надо реветь. Собирайся! Закончим с этим недоразумением поскорее, — рявкает в мою сторону и выходит с кухни, оставив меня наедине со своими мыслями.
Слёзы градом начинают бить из моих глаз. По телу пробегает нервная дрожь. Меня бросает то в жар, то в холод.
— Аборт… — с ужасом произношу страшное, оставляющее на сердце глубокие рубцы, словно острый кинжал, слово.
«Я сплю с твоим мужчиной! У нас будет ребёнок! Он любит меня, а с тобой он из жалости!
Сегодня Виктор узнает, что ты скрываешь от него беременность. Не жди, что он будет рад такому сюрпризу. Он отправит тебя на аборт и бросит! Вот увидишь!» — записка всплывает перед глазами.
— Правда… Каждое слово проклятой записки оказалось правдой, — от боли хочется кричать во всё горло, но нет никаких сил…
— Я сплю с твоим мужчиной! У нас будет ребёнок! Он любит меня, а с тобой он из жалости… — произношу одними лишь губами так, словно выношу сама себе приговор.
Он мне изменял. Виктору не нужна ни я, ни мой ребёнок…
Без задней мысли он отправляет меня на аборт, а после вышвырнет на улицу, как какую-то надоевшую игрушку…
Немного позже
Частная клиника
— Что скажете? — взволнованным голосом спрашивает Виктор и буравит взглядом экран аппарата УЗИ.
— Ну что тут сказать. Всё довольно-таки очевидно. Мои поздравления, папаша, девушка беременна! — радостно произносит доктор.
Только вот Виктор не торопится радоваться. Выражение его лица, напротив, становится чернее тучи, а бровь лишь сильнее хмурятся.
Чувствую, как одинокая слеза, обжигая холодом, скатывается с моей щеки.
С силой прикусив язык, не позволяю себе издавать ни единого звука.
— Что-то не так? — доктор вытягивает бровь в вопросительном жесте и осуждающе качает головой из стороны в сторону.
— Не ваше дело, что так, а что нет! Я не за этим вам бешеные бабки плачу! Срок какой? — с нескрываемым раздражением в голосе произносит Виктор.
От такого напора доктор немного теряется. Видимо, первый раз наблюдает подобную реакцию новоиспеченного отца…
— Четыре, может быть, пять недель, — пожимает плечами доктор и смотрит на меня сочувствующим взглядом.
— С этим ещё можно что-то сделать? — сухо спрашивает Виктор, даже не взглянув в мою сторону.
— Что-то сделать с беременностью? — доктор смущается и грустными глазами смотрит на мой плоский живот.
— С тобой! Евгений Маркович, — читает имя доктора с бейджика, — ты начинаешь либо соображать, либо искать новую работу! Одного моего слова будет достаточно, чтобы ты вылетел со свистом! — побагровев, рычит мужчина.
Доктор, явно не ожидав такого напора, пасует и испуганно делает шаг назад.
— Само собой, на таком раннем сроке ещё не поздно прервать беременность, — страшные слова касаются моего слуха.
Прервать беременность…
Мечтала о большой семье. Представляла Виктора в роли отца. Неужели все мои мечты вмиг оборвутся? Неужели одна таблетка поставит крест на моей мечте, не дав ей осуществиться?
— Увы, такие решения вправе принимать только мать ребёнка. Мы с вами можем только молча принять или осудить её выбор! — набравшись мужества, возражает доктор.
— Понятно! Оставь нас! Немедленно! — басит Виктор, вложив в свой голос приказной тон.
— Как угодно, — неловко кивнув в мою сторону, доктор разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с тираном.
С тираном, которого я любила до потери пульса.
С тираном, которого ещё сегодня утром считала самым лучшим мужчиной на свете…
Ошибалась. Виктор оказался изменщиком, предателем, мерзавцем и, самое ужасное, моральным уродом, отказавшимся от собственного ребёнка.
— Какого чёрта, Елизавета! — едва ли не переходя на крик, рявкает на меня мужчина. — Ты же понимаешь, что ребёнка я не приму и выход из ситуации только один?!
— Воспитывать в одиночку? — хлюпая носом, произношу в ответ.
Виктор смотрит на меня, как на сумасшедшую, и, многозначительно покачав головой из стороны в сторону, тихо, но по-обыкновению грозно, произносит:
— Аборт, дорогая моя, аборт! — поджав губы, смотрит на мой плоский живот и добавляет: — Хозяин клиники — мой давнишний товарищ. И мы
