Только моя - Лора Павлов
А я, между прочим, был обученным убийцей.
В тот момент я говорил по телефону с Буллетом, моим братом по «морским котикам», когда она пошла на штурм. Уход из отряда дался мне нелегко, но я не из тех, кто сомневается в принятых решениях. Так было задумано с самого начала, и я был готов взять на себя ответственность за Lions. Отец дал мне десять лет, чтобы разобраться в себе и делать то, что я хочу.
И, если честно, я был готов поставить точку.
Я видел то, чего не развидеть.
Пережил то, что не забывается.
И хорошее, и плохое.
Мне нравилась каждая минута.
Но пришло время перемен.
Буллет тоже подумывал об уходе и хотел это обсудить.
Я прочистил горло и протянул ей руку, пока она стояла, ожидая, что я скажу.
— Отец не говорил мне, что вы слегка нестабильны.
Она издала звук, очень похожий на рычание. Она пыталась сдержать злость, но это было невозможно не заметить.
Огонь в ее карих глазах горел и раньше, и сейчас. Золотые и янтарные всполохи делали их порой почти карамельными.
А то, как ее чертова юбка облегала изгибы в нужных местах, мешало не смотреть.
К счастью для мисс Томас, меня учили держать эмоции под контролем.
— Кажется, кто-то любит драму. — Она подмигнула и усмехнулась, а потом захлопала ресницами перед отцом и Роджером, которые тут же растаяли.
Меня на этот трюк не купить.
— Разве это не у вас только что была истерика на заправке? Вы правда считаете себя подходящей для юридического сопровождения профессиональной хоккейной команды, если не справились с собой при первом же препятствии? — Ее маленькая ладонь была в моей, и она сжала ее ровно настолько, чтобы дать понять: я ее взбесил.
По тому, как быстро вздымалась и опускалась ее грудь, я понял — сейчас она сорвется. Заплачет, устроит сцену, а потом будет просить прощения.
Но вместо этого она медленно высвободила руку и сузила взгляд.
— Хм… Полагаю, именно такого человека вы и хотите видеть ответственным за свои юридические вопросы. Я права? — Она повернулась к отцу, и мне пришлось усилием воли не закатить глаза.
Отец жестом предложил всем сесть, а затем перевел внимание на маленькую чертовку напротив меня.
— Я так понимаю, вы уже знакомы? — усмехнулся он.
— Да, — сказали мы одновременно, но она сказала громче и улыбнулась мне так, будто выиграла приз. — Думаю, вам бы не понравилось узнать, что ваш сын сегодня подрезал меня на заправке и даже не подумал извиниться, когда я его остановила. Я не из тех женщин, кто отступает из-за большого злого волка, без обид… — она сделала паузу и рассмеялась, вместе с отцом и Роджером. — У Вульфа, судя по всему, проблемы с манерами. Я не потерплю неуважения ни к себе, ни к тем, кого представляю.
Что ж, надо отдать ей должное. Она не развалилась, как я ожидал. Она удвоила ставку и обернула свое безумное поведение себе на пользу.
У девчонки было больше яиц, чем у некоторых парней, с которыми я ходил в бой.
— Хитро, — сухо сказал я. — Иногда не стоит ввязываться в драку, если она не стоит пролитой крови.
И это была чертова правда. Ей не следовало к нам лезть. Она не знала, кто мы. Ее могли ранить.
Не ищут драки ради развлечения. Есть достаточно битв, которые действительно нужно вести.
— Я не боюсь испачкаться, когда речь идет о моей репутации. Если завтра вы снова подрежете меня на заправке, я сделаю то же самое.
Она была безрассудной.
Нестабильной.
К несчастью, я знал второго кандидата отца — Джордана Маркса. Подхалима, каким он был всегда. У моей семьи было до черта денег, и многие хотели урвать кусок. Джордан вырос по соседству, и он мне никогда не нравился. Он говорил то, что ты хотел услышать, то, что продвигало его интересы, а не то, что он действительно думал.
Я это не уважал. И как юрист компании он, на мой взгляд, не стал бы лучшим представителем именно поэтому.
Но эта женщина — она была риском иного рода.
— Иногда нужно остановиться и подумать. Оценить ситуацию. А не реагировать на каждую мелочь.
— Это собеседование или сеанс психотерапии? — Она приподняла бровь, а я откинулся на спинку кресла.
— Мисс Томас, эта должность непростая. Вы только что закончили юридический факультет, у вас почти нет опыта. Вы сорвались на заправке. Откуда мне знать, что вы не выйдете к прессе и не скажете какую-нибудь глупость, потому что не умеете держать себя в руках?
— Уверяю вас, я умею держать себя в руках. У вас ведь нет фингала? — сказала она, чуть приподняв уголки губ, и будь я проклят, если отец и Роджер не растаяли окончательно, улыбаясь ей.
Я — нет.
Да, она была чертовски сексуальной, и мысли о том, чтобы перегнуть ее через этот стол, было невозможно вытолкнуть из головы. Но разве это значит, что я хочу видеть ее голосом разума для команды? Черт возьми, нет. Хоккей — спорт на эмоциях. Я вырос на нем, еще до того как пошел на флот. Человек на должности главного юриста должен уметь выдерживать взлеты и падения этого бизнеса. Болельщики не стесняются в выражениях. Они бесятся, когда кого-то меняют. Бесятся, когда команда проигрывает. Да они бесятся, если им не нравится форма.
Нам нужен представитель, способный выдерживать это с абсолютным самообладанием.
— Значит, когда мы будем вербовать новых игроков, а это, к слову, в большинстве своем самоуверенные засранцы, вы будете бить каждого в лицо, кто вам не по душе?
— Как ни странно, я никогда никого не била в лицо. Вы — первый человек, которого мне захотелось ударить.
Я откинул голову и на секунду закрыл глаза. У меня не было времени с ней препираться. У отца был список городов, которые я должен посетить, и агентов, с которыми встретиться, так что тот, кого мы выберем на эту должность, поедет со мной. Это был последний год Роджера, сезон вот-вот начинался, и всю подготовительную работу к следующему году я делал уже сейчас.
— Для меня это честь. — Мой взгляд стал жестким, и я повернулся к отцу и Роджеру. — Вы точно в этом уверены?
— Да, — сказал Роджер. — В ближайшие месяцы вы будете плотно работать вместе. Если не сработается, мы всегда сможем
