Безумие - Шанталь Тессье
— Посмотрим, на что ты способен, большой мальчик, — смеётся мужчина, когда входит другой мужчина и становится рядом с ним. Он одет точно также и держит в руках такое же оружие.
«В мире кричащих мужчин будь тем, кто молчит, — всегда говорила моя мать. — Если они не слышат тебя, они не увидят тебя».
Я всегда предпочитал тишину бессмысленной болтовне. Не потому, что хотел остаться незамеченным, а потому, что это просто слова, которые ничего не значат. Никому не интересно, что ты чувствуешь или думаешь. Главное — следовать правилам и действиям. Слуга делает то, что ему говорят.
Я спускаюсь с платформы, готовый покончить с этой хернёй. В комнате становится светлее, воздух теплее. И я чувствую, как по спине стекает пот.
Тот, что слева, поднимает правую руку и раскручивает цепь. Вжух... вжух…
Улавливаю этот звук, как будто он прямо у моей головы, хотя парень находится в нескольких футах от меня. Не задумываясь, я бросаюсь на его ноги.
«Чтобы сбить гиганта с ног, нужно поразить его в колени».
Бросившись к нему, наклоняюсь и обхватываю руками его колени, поднимая с пола. Мужчина вскрикивает, когда я тащу его назад, пока мы оба не падаем на пол, на мгновение выбив из него дух. Уверен, они оба тоже на адреналине, поэтому я должен поспешить, пока мы все не вырубились к чёртовой матери.
Другой пользуется моментом и вонзает нож в мой бок. Хотя я пока этого не чувствую, знаю, что очень скоро почувствую.
Я встаю с того хрена, что лежит на полу, и поворачиваюсь к другому. Его взгляд падает на нож в моём боку, и эта мразота улыбается. Парень собирается поднять цепь, а я вытаскиваю нож и бросаю ему в лицо. Нож попадает ему в правый глаз, и он падает на колени, и с ножа начинает капать кровь.
Я взял нож, чтобы использовать его как оружие. Они хотят, чтобы мы были беззащитны. Иногда приходится выбирать, быть ли жертвой.
Это короткая победа, потому что другой парень обернул цепь вокруг моей шеи сзади и тянет меня назад. Я тянусь вверх, хватаю звенья цепи руками, втискивая пальцы между цепью и горлом, наклоняюсь, перекидываю мужчину через спину и бросаю его на пол.
Парень перекатывается, и я направляюсь к дохлику, пока тот вскакивает на ноги. Выдёргиваю нож из его лица и швыряю его в того, кто теперь стоит. Он в последний момент уклоняется, и нож попадает в жилет.
Что ж, херово. Теперь у него два ножа и цепь.
Кровь стучит в ушах, и я трясу головой, пытаясь унять шум, чтобы прийти в себя и подумать. Всё происходит так быстро. Мой разум бешено скачет, как и сердце. Всё мелькает перед глазами, и я не могу сосредоточиться на чём-то одном дольше секунды.
Я хватаю цепь у мёртвого парня, наклоняюсь, обвиваю цепью лодыжки другого парня и дёргаю, снова опрокидывая его на спину. Затем подтаскиваю парня к себе, и он бросает один из ножей, едва не попав мне в голову. Второй нож попадает мне в бедро, и я скрежещу зубами от боли. Адреналин начинает ослабевать, и боль усиливается.
Парень переворачивается на живот и кричит, как маленькая сучка, можно подумать, что кто-то собирается ему помочь. Я вытаскиваю нож из ноги и вонзаю ему в затылок, убивая второго утырка.
Упав на колени, я кладу окровавленные руки на свои залитые кровью джинсы.
«Мать вашу, я быстро теряю сознание».
Дверь справа от меня открывается, смотрю в ту сторону и вижу, как мой отец направляется ко мне с несколькими другими Лордами. Он не выглядит гордым или счастливым, что я прошёл испытание. Он просто рад, что я не опозорил его. Ублюдок знает, что я сделал это не для него.
ДВА
ХАЙДИН
ИНИЦИАЦИЯ
ПРЕДАННОСТЬ
ВТОРОЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН
Каждый чего-то боится. Будь то такая мелочь, как смерть в одиночестве, или такое стрёмное, как утопление. Это часть жизни. Особенно для Лордов. Это окружает нас повсюду. Но я этого не боюсь. Это неизбежно и то, с чем нельзя торговаться.
Нас воспитывают в понимании, что в нашем мире либо ты убиваешь, либо тебя убивают. Поэтому, когда попадаешь в такую ситуацию, выбор очевиден. Думал ли я о том, как умру? Ясен пень. Может, пуля в затылок? Или это будет медленная и мучительная смерть — когда будут сдирать кожу с костей? Может, кто-то подожжёт меня? Кто знает. Но в любом случае, когда это произойдёт, я приму это.
Так чего же я боюсь, если не смерти? Я боюсь подвести тех, кого люблю. Подвести своих братьев и оставить их на произвол судьбы. Я ненавижу быть неспособным защитить тех, кто на меня полагается. И это единственная причина, по которой я вообще прохожу эти долбанные испытания. Потому что они нуждаются в моей помощи, чтобы пережить эту дерьмовую жизнь, в которой мы обречены жить, пока кто-нибудь нас не убьёт.
Я иду за своим отцом по подвалу «Бойни». Он пришёл, разбудил меня посреди ночи и велел одеваться. Пришло время. Ещё один год, ещё одно испытание, чтобы доказать, что я достоин носить его фамилию и однажды возглавить этот ад.
Мы проходим через занавески из пластиковых полосок и останавливаемся, когда я вижу двух женщин, свисающих с потолка в открытой комнате. Они находятся в нескольких футах друг от друга, обе обнажённые, руки подняты над головой, на запястьях у них цепи. На головах у обеих чёрные мешки, на шеях у них большие металлические ошейники, которые не дают им опустить головы.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
«Что это за херня?»
Инициация должна быть для меня. Мой страх. А не кого-то другого.
Лорд стоит между ними спиной ко мне, одетый в плащ и маску. Он точит нож. Обычно этот звук меня не беспокоит, но сейчас от него у меня волосы на затылке встают дыбом.
Отец поворачивается ко мне.
— У тебя есть выбор.
— Выбор? — повторяю его слова. Такое незнакомое понятие. Ведь если бы у меня был выбор, меня бы здесь на хрен не было.
Лорд, точащий лезвие, поворачивается к нам лицом с ножом в руке. Я или они. Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову. Либо они режут их, либо меня.
— Я, — делаю шаг вперёд, даже
