После измены. Новая я! (СИ) - Ива Ника
Тяну створку на себя и захожу в приятную прохладу. Я вообще заметила, что Вадим Данилович любит, когда холодно. Я же напротив, больше склоняюсь к теплу.
— В чем дело? — ректор отрывается от экрана монитора.
При таком освещении мне кажется, что под его глазами залегли тени. Скорее всего он также, как и я, устал от сегодняшнего дня.
— Тут такое дело, — сцепляю пальцы перед собой, опускаю взгляд в пол. — Звонила ваша мама.
— Куда? — голос Вадима Даниловича становится настойчивее, резче.
— На мой личный телефон, — смотрю на ректора исподлобья.
— Да чтоб тебя… — он откидывается на спинку кресла. — И что ей было нужно? — укоризненно смотрит на меня в ответ.
— Она звала нас в гости, — пожимаю плечами. — Видимо, Соня рассказала ей про ваше… наше маленькое представление.
— Я уже понял, — он шумно выдыхает. — В напористости ей не откажешь.
Мне кажется, я слышу восхищение в его голосе. Но это со мной может играть мое воображение. По крайней мере, я пытаюсь таким образом себя успокоить. Встряхиваю волосами, чтобы отогнать неприятные мысли.
Между нами повисает неловкая тишина. Переступаю с ноги на ногу. Мне неуютно под пристальный взглядом ректора, он не помогает мне собраться.
— Ваша мама просила меня уговорить вас приехать к ним, — осторожно говорю я, наблюдая, как рука ректора, лежащая на столе, сжимаются в кулак.
— И что вы ответили? — голос Вадима Даниловича звучит холодно, но в глубине глаз мелькает что-то, что заставляет меня насторожиться… кажется, я вижу боль?
— Что поговорю с вами, — отвечаю нерешительно.
Вадим Данилович резко выпрямляется, расправляет плечи.
— Мы конечно же никуда не поедем! — четко произносит он.
— Но это же ваша мама, — внутри меня загорается протест. Делаю шаг ближе. — Она звучала так… тепло. Даже не зная, в чем дело, могу сказать, что она скучает по вам. Съездите хотя бы вы.
Во взгляде Вадима Даниловича появляется сталь.
— Вы не понимаете, о чем говорите, — резко бросает он.
— Понимаю! — упрямо вздергиваю подбородок. — Моя семья уже давно отмахнулась от меня, — слова вылетают сами собой, но я не жалею о них. — А ваша… ждет вас. Разве это не здорово?
— Хватит! — Вадима Данилович грозно обрывает меня. — Вы слишком много на себя берете. Это не ваше дело!
И снова повисает тишина — тяжелая, давящая, почти невыносимая. Я чувствую, как у меня загораются щеки, в груди клубится обида. Я же хотела как лучше. И видимо, слишком близко приняла эту историю к сердцу. Странно видеть, как кто-то осознанно отворачивается от своей семьи.
— Вы правы, — тихо произношу я. — Это, и правда, не мое дело.
Разворачиваюсь к двери.
— Алина, — голос ректора останавливает меня. Оборачиваюсь через плечо. — То, что было сегодня, всего лишь игра. Неудачная. Прошу прощения, что втянул вас. Впредь этого больше не повторится.
Киваю, стараясь показать, что мне не больно. Я и без этих слов все понимала, но теперь чувствую себя еще больше использованной. Становится гадко от ситуации в целом, и от себя в частности. Но больше всего я злюсь на Вадима Даниловича за его бессовестные манипуляции.
— Я просто хотела помочь, — выговариваю как можно четче.
— Вы себе помогите в первую очередь, — его пальцы сжимают край стола, будто он физически сдерживает в себе что-то за маской равнодушия.
Закусываю губы изнутри, в самый последний момент ловя непрошенный всхлип.
— И в следующий раз. Если моя мать позвонит вам снова — передайте трубку мне, — жестко закачивает Вадим Данилович. — Можете быть свободной.
Я сжимаю зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, и выхожу, не попрощавшись.
Дверь закрывается за мной с тихим щелчком, но в душе раздается настоящий грохот.
Я была дурой, надеясь на то, что мои слова могут что-то значит для Вадима Даниловича, но нет, он красивая бесчувственная непробиваемая статуя, только и всего. Хорошо, что я вовремя это поняла, теперь просто нужно держаться от него подальше.
Глава 27
На следующий день прихожу на работу грозная и полная решимости игнорировать Вадима Даниловича. Все слишком вышло из-под контроля, поэтому нужно успокоить собственный расшатавшиеся нервы.
— Доброе утро! — ректор проходит мимо, даже не взглянув в мою сторону.
Меня обдает ледяной волной, исходящей от него. Да и ладно! Он не прав, поэтому я даже не думаю смягчаться.
Проходит час, прежде чем Вадим Данилович сам выходит из своего кабинета и нависает надо мной, опираясь локтем на стойку ресепшена.
— Что вам еще нужно досдать? — он спрашивает твердо, но все равно смотрит куда-то мимо меня.
Сначала мне хочется сделать вид, что я не понимаю, о чем идет речь, но я быстро отделываюсь от этой мысли. Бестолковая игра сейчас только усложнит и без того натянутое общение.
— По всем предметам, которые остались, пока что никого нет на кафедрах, — произношу уверенно, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно профессиональнее.
— Дайте мне направления, — Вадим Данилович наконец переводит на меня тяжелый взгляд. — Я все решу.
Мне хочется хмыкнуть, но я удерживаю себя силой воли. Видимо, это его способ извиняться, или что-то в этом роде.
— Не стоит, спасибо, — отвечаю, как надеюсь, ледяным тоном. По крайней мере, на данный момент мне проще казаться неприступной. — Я сама справлюсь.
— Почему вы отказываетесь от помощи? — Вадим Данилович разворачивается ко мне всем корпусом.
— Потому что не хочу пользоваться вами, — добавляю сарказм в голос.
— Это намек? — цедит ректор.
— Нет, констатация факта, — сжимаю руки на груди.
Мне приходится задирать голову, чтобы смотреть в глаза Вадиму Даниловичу, а от этого прилично затекает шея.
— Я понял, — он сжимает кулак и отталкивается от стойки. — Ну если что, — направляется к кабинету, не оборачиваясь, — вы всегда можете на меня рассчитывать, — дверь с тихим щелчком закрывается.
Выдыхаю, оседая в кресле. Сердце стучит чуть сильнее, чем нужно. Чувствую себя сдувшимся воздушным шариком. Мне физически сложно противостоять кому-либо, но я постепенно учусь стоять за себя. Прикрываю глаза, но тут же распахиваю их, когда до меня доносится очередной звук открываемой двери.
В приемную буквально впархивает довольная Даша в легком розовом платье, которое колышется вокруг нее, словно она только что сошла с обложки журнала. Ее улыбка настолько яркая, что хочется зажмуриться.
— Брат у себя? — радостно спрашивает девушка.
Ее глаза сияют теплом и чем-то еще, чего я не могу разобрать. Словно она только что выиграла самый главный приз в своей жизни.
— Да, — отвечаю грубее, чем следовало бы.
— Тогда я к нему, — Даша направляется к кабинету ректора, уверенно стучится в створку и, не дожидаясь ответа, дергает ее на себя. — Привет, —
