Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Широкие плечи здоровяка поникли.

— Она будет недовольна.

— Я ведь умру, да? — спрашиваю я.

Когда он опускает взгляд, я добавляю:

— Я так и думала. Зачем мне усугублять свои страдания, поедая эту дрянь?

Несколько мгновений мы молчим. Грант продолжает стоять передо мной на корточках, и в его взгляде появляется что-то похожее на жалость или даже сожаление. Я хочу сказать что-то еще, чтобы хоть как-то оправдать себя, но в голове пусто. Он работает в организации, которая производит нюхательный табак. Я не удивлюсь, если он окажется одним из тех, кто снимался в том фильме про кладбище. Никто не попадает в эту сферу по ошибке. Если он и испытывает сочувствие, то лишь на мгновение. Он расстроил Долли, а остальные относятся к нему как к ничтожеству.

Встав, он отступает к двери, достает из кармана батончик и протягивает мне. Я выпрямляюсь и поднимаю взгляд на его лицо в маске.

Прежде чем я успеваю спросить, чего он хочет взамен, он бросает батончик на пол. Он пролетает мимо собачьей миски и падает у моих босых ног.

Дверь захлопывается, его шаги стихают в коридоре, и я остаюсь наедине с батончиком. Он завернут в прозрачную упаковку, которую будет сложно снять, пока я в смирительной рубашке, но, по крайней мере, он освободил мне руки.

Я беру батончик пальцами, обмотанными толстым слоем ваты, и осматриваю упаковку на предмет проколов. Пока что все в порядке.

— Хорошая идея, — говорит Ксеро. — Вдруг они что-то в него подмешали.

Когда он возвращается, тяжесть в груди немного спадает, и я с облегчением выдыхаю. Зажав батончик в зубах, я поворачиваю и тяну обертку, пока пластик не поддается, высвобождая аппетитные ароматы меда, орехов и овсяных хлопьев.

Я откусываю кусочек, наполняя рот достаточным количеством хрустящего и сладкого лакомства, чтобы перебить привкус химии. Я жую медленно, смакуя каждый кусочек, позволяя аромату растекаться по моему сухому языку.

В животе урчит от напоминания о том, что я не ела и не пила уже несколько дней.

На глаза наворачиваются слезы, я подхожу к собачьей миске и смотрю на жидкость. Она достаточно прозрачная, чтобы быть похожей на воду, но откуда мне знать, что в ней нет наркотиков? Я подхожу ближе, чтобы принюхаться, но чувствую только запах каши.

— Не рискуй, — говорит Ксеро.

Я хмуро отстраняюсь от жидкости.

Металлический звон заставляет меня отпрянуть в угол камеры. Он доносится из квадратного люка в двери, который открывается, и я вижу пару темных глаз.

Это Сет. Тот самый, кто привел меня в комнату Дельты и угрожал анальным изнасилованием.

— Эй. Ищешь это? — Он отстраняется и просовывает в люк пластиковую бутылку с водой.

У меня замирает сердце, и я жду, что он уронит бутылку на пол, но он лишь покачивает ее из стороны в сторону.

— Давай, бери, — говорит он грубовато.

Я смотрю на Ксеро, и тот качает головой.

У меня пересыхает в горле, жажда становится невыносимой. Кусочки хлопьев прилипают к внутренней стороне рта. Мне нужно что-то, чтобы запить их, пока я не подавилась.

Сет отбирает у меня бутылку.

— Ладно. Как хочешь.

— Подожди. — Я бросаюсь к люку, уже протягивая руку к исчезающей воде, но на ее месте появляется длинная тонкая эрекция, уже покрытая предэякулятом. — Пососи его!

К горлу подступает желчь, я отшатываюсь от люка, мой пульс учащается. Кровь бурлит в жилах, выбрасывая в кровь порцию адреналина. Я должна была это предвидеть.

— Давай, детка. — Сет поглаживает себя, его голос прерывается от возбуждения. — Это всего лишь глоток.

— Не давай ему повода, — рычит Ксеро.

Я отворачиваюсь к стене.

— Посмотри на меня, — рычит Сет. — Если хочешь этот чертов напиток, ты будешь смотреть, как я кончаю.

Я стискиваю зубы, не желая удостаивать его вниманием.

И тут до меня доходит, что я единственная доступная женщина на съемочной площадке. Долли замужем за Дельтой и обрела некоторую власть в X-Cite Media. Все остальные присутствующие — мужчины, склонные к экстремальной порнографии. Только одна дверь отделяет меня от банды хищников.

Сет стонет.

— Посмотри на меня, когда я кончу, никчемная сука.

Он может отправляться прямиком в ад.

После мучительной вечности он рычит от удовольствия, и люк захлопывается. Сет уходит, его смех эхом разносится по коридору.

Я оборачиваюсь к миске для собаки, но вода в ней помутнела от спермы. Из люка тянутся струйки спермы и растекаются по полу в сторону миски. Этот ублюдок Сет специально испортил мою воду.

Ксеро кладет руку мне на плечо.

— Даже не думай об этом.

Усмехаюсь я.

— Это, по-твоему, шутка? Я лучше умру.

Несколько часов спустя Грант возвращается, чтобы отвести меня обратно в студию, и останавливается у облицованной искусственной зеленой плиткой ванной с паром.

Между ними стоит Локк, одетый в белый халат и хирургическую маску, с планшетом в руках.

Мое горло, в котором и так пересохло от того, что я не пила, сжимается. Грант опускает меня на пол между ваннами и отходит в сторону, пока съемочная группа наводит камеры.

— Не надо хвататься за сердце, — говорит Локк. — Мы снимаем только фон.

Когда я непонимающе смотрю на него, он добавляет:

— Фоновые съемки, чтобы наши поклонники почувствовали атмосферу заброшенного приюта. В наши дни недостаточно просто изнасиловать сучку толпой и оставить истекать кровью на грязном матрасе. Людям нужна атмосфера, драматизм, артистизм.

— Ты столько стараешься ради того, чтобы кучка озабоченных придурков могла подрочить? — хриплю я.

Он цокает языком.

— Долли всегда говорила, что ты не ценишь искусство.

Кто-то включает сухой лед, и съемочная площадка наполняется туманом, который смешивается с удушливым жаром, исходящим от ванны. По моей коже бегут мурашки, в голове кружится. Я покачиваюсь на ногах, тяжело дыша, как собака, а весь набор декораций кружится передо мной в калейдоскопе из белого, зеленого и нержавеющей стали.

— Аметист? — Голос Ксеро эхом отдается у меня в голове.

Кто-то еще повторяет мое имя, но я падаю, с глухим стуком ударяясь о пол.

— Что это, черт возьми, такое? — Голос Долли пробивается сквозь туман в моей голове. — Что с ней не так?

Локк склоняется надо мной.

— Она в обмороке. Как непрофессионально.

— Поднимите ее!

Грубые руки поднимают меня на ноги. Я раскачиваюсь из стороны в сторону, прежде чем мои ноги