Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

– Есть. Будь у меня хоть одно желание, я бы уравняла твои – одно бы отменила.

– Да-а… Жаль, что у тебя его нет.

Иванов издевается. Так и хочется двинуть ему в нос, чтоб не задирал.

– Вот Макс бы мне обязательно уступил, – стираю с его лица нахальную улыбку.

Он задумчиво щурит один глаз и хитро улыбается:

– Жаль, что я не Макс, а то подарил бы тебе телефон новый и подороже, – он снова по-дурацки играет бровями. – Поцелуешь, сдамся.

– Да, жаль, что ты не Макс. Его бы я поцеловала без уговоров. – Стреляю своей дамкой по его шашкам и они разлетаются в стороны. – Какой ты предсказуемый, Иванов. Всë, ничья! Надоело с тобой играть.

– Играть или мне проигрывать?

– Просто дуракам везёт, – бросаю ему скептический взгляд.

– Желания загадывать буду я, поэтому кто в дураках, кажется, очевидно. Всё равно поцелуешь, потому что это моё первое желание.

– Может, ты пойдёшь и папу поцелуешь?

Прыснув в Тринадцатого злобой, хочу подняться с пола, но ноги жутко затекли. Ногами, проколотыми миллионами игл, я, как неуклюжая слониха, наступаю на свои же шашки и, взвыв от боли, падаю снова на колени. Ладонями почувствовав мягкость ковра, я ударяю Иванова лбом по носу.

Теперь от боли вскрикивает он, а я от боли и своей неуклюжести раздаюсь безудержным смехом, завалившись на диванную подушку рядом с ним. Его инициатива меня поймать, сидя со скрещенными ногами, оказалась наказуема. Лёша держится на нос и, кажется, готов меня убить, а мог бы просто увернуться.

– Ещё пять минут назад я хотела двинуть тебе по носу, – задыхаюсь от смеха, не могу остановиться. – Но я, правда, нечаянно. Ноги затекли. Прости, Лëш!

Лёжа на спине, кошусь в его сторону. Иванов теперь тоже смеётся, а мне уже не смешно. Сквозь его пальцы сочится кровь и, капая, алыми пятнами растекается по ткани светлой футболки.

– О, Боже, кровь! – подрываюсь с места.

– Всё нормально… не ссы, Морошка.

Задрав футболку, Иванов прижимает к носу и снимает её через горло. Он встаёт и улыбается мне глазами. Обеспокоенно скольжу по телу взглядом. У Иванова тоже есть кубики пресса, но при таких обстоятельствах меня совсем не впечатляет.

– Ты реально, какая-то убийца….

Хмыкнув, он направляется к двери, но открыть не успевает – её открывает его мама и вскрикивает от ужаса, а за спиной подхватывает моя.

– Что у вас тут происходит?

Наши мамы сверлят нас глазами. К ним присоединяются отцы и семейная пара Прокофьевых.

– Всё нормально. Мы просто так дружим.

Иванов протискивается между ними всеми и спешит в ванную.

– Я нечаянно. Простите! Просто неудачно упала.

Виновато глянув на всех, я опускаюсь и судорожно собираю шашки в коробку. Поднимаю свой телефон и кладу на диван.

– Ну кровь и кровь. Лëхе не впервой, он же боец, – отец Иванова, заплетаясь языком, мне подмигивает. – Пошли выпьем!

Он уводит толпу растерянных взрослых из комнаты, а я, выдохнув, сажусь с телефоном на диван и открываю сообщения от Макса.

Макс:

Как проходит вечер?

Макс:

Молчишь – значит, весело.

Макс:

Я гулял по парку. Хотел побегать, но не рискнул. Теперь смотрю кино.

Отвечаю, хоть от его последнего сообщения прошёл почти час.

Женя:

А я чуть не убила Иванова. Можешь меня встретить? Хочу домой, но не хочу родителям портить веселье.

Макс:

Вы в гостях у Иванова?

Макс:

Скоро буду, собирайся.

На выходе из комнаты врезаюсь в Тринадцатого и он, напором своего тела… полуобнажëнного, капец, тела – напирает на меня и в удивлении вскидывает брови:

– Ты куда? Я думал сыграем на третье желание.

– С тобой играть опасно.

– Со мной? Я жертва, если что.

– А я очень злая, поэтому подвинься.

Опускаю взгляд, стараясь не пялиться на его голый торс.

– А как же моё первое желание? Куда ты собралась?

– Я что, теперь в плену? Попить, пописать, домой – какая тебе разница?

Шиплю на него, скользнув по телу недовольным взглядом.

– Люблю, когда ты смотришь так.

– Как?!

Уже раздражает его напористость. Надо было не только по носу зарядить, но и между ног, на удачу. Чтобы запомнил, что играть со мной во флирт не стоит.

– Как прокурор на подсудимого.

Хмыкнув, он открывает дверцу шкафа. С какого-то фига Иванова накрывает лавина вещей, а из самого него сыпятся отборные маты.

Пользуясь моментом, я сбегаю из комнаты.

***

– Могла бы и нас подождать.

Ворчит папа, оглядываясь на других взрослых: целая делегация собралась посмотреть, как я с позором пытаюсь избежать исполнения желания. И только Киру абсолютно всё равно, он спит.

– Макс точно тебя встретит? – беспокоится мама и обращается к отцу. – Саш, спустись с ней, мало ли. А то буду переживать.

– Встретит мам, – свечу перед ними экраном с сообщением от Макса, что ждёт у подъезда.

– Лëх! – кричит его отец.

Иванов тут же появляется в коридоре. Наверное, разгребал свой бардак и оттого совсем не в курсе, что я уже ухожу.

– Это была просто кровь из носа, зачем вы Женьку выгоняете? – Иванов в своём репертуаре.

Глянув на него уничтожающее, я на мгновение закрываю глаза, набираюсь терпения, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Давай, спустись с Женей, – отец Иванова хлопает его по плечу. – Там её Макс Барсуков встречает, заодно передашь от меня привет.

Иванов меняется в лице:

– А сам передать не можешь?

Сдержанно ответив, Тринадцатый таращится на меня, как на предателя.

– Не надо меня провожать. Я сама, спущусь на лифте.

Смотрю на всех с кривой улыбкой на лице. Собрались тут, как будто в последний путь провожают. Может, еще посидим на дорожку?

– Мам, пап, я вам напишу, как буду дома. Не беспокойтесь, ладно?

– Лёша тебя проводит, подожди, – настаивает тётя Лена и буравит Иванова взглядом, намекая, что у него нет выбора.

– Конечно, мам. Я провожу.

Иванов с недовольным лицом снимает с крючка куртку и надевает резиновые тапки, а я, повернувшись к двери, жду, когда откроет.

Пошумев, родители направляются в зал:

– Тшш! Кира разбу́дите, – бормочет тëтя Лена.

Топла взрослых заворачивает в зал, шëпча и хихикая.

Ну вот, теперь нас