Измена. Неправильная сказка - Елена Гром
Вчера я чуть не проговорился, что помогал ей. Потом обдумав, пронял, что не буду в этом признаваться. Она должна быть уверена, что все сделала сама, иначе совсем в себе разочаруется. Мне нравится та дерзость, что к ней вернулась. Ощущение, что попал в то время, когда мы еще жили в деревни, и я пытался склонить ее к сексу. В итоге даже жениться пришлось. Сочетание в ней дерзости и умения быть послушной всегда сносило мне голову. А если в купе с той, какой она стала, то можно сдохнуть от экстаза.
По дорогам жуткие, судя по сети пробки, но прожив столько в Москве, путешествуя по миру, понимаю, что это преувеличение. И умудряюсь добраться до жилого комплекса Ани всего за полчаса. Я сбрасываю несколько звонков нужных людей, торопясь увидеть Аню.
Паркую машину и выхожу, ища в телефоне номер квартиры. Прохожу через детский двор и вдруг застываю. На карусели светлый мальчишка лет трех, которого катает Аня.
Я в ступоре врезаюсь носками в песок на площадке, прикрывая глаза, словно это может убрать ведение. Может это не ее ребенок? А если бы был ее… А может это наш? Но как она могла работать и его воспитывать. Сука, как в дешевой мелодраме. «Это мой сын?»
— Аня!
Она дергает головой, чуть запинаясь. Потом смотрит на меня, не мигая все то время, что иду в ее сторону. А потом резко берет мальчишку на руки и что — то шепчет ему на ухо.
— Аня…
— Костя. Что тебе?
— Ты на работе два дня не появлялась, — говорю на отвлеченную тему, словно это позволит мальчику исчезнуть. Хрен там плавал, он смотрит на меня огромными глазами. Изучает. Я его в ответ. На меня он с первого взгляда не похож, но может на Аню?
— Я взяла отгул, Кравцов должен был сказать.
— И что ты делала?
— Решила не быть су… повой ложкой и поехала к Никите.
— К Никите? Наглеца намазать надо было.
— Я с ним рассталась, по твоим заветам. Но я должна была сказать все в лицо.
— Ты с ним… Так… Аня, чей это ребенок?
— Мой конечно.
— Твой, — как констатация факта и в голове тут же образуется кошмар, где другой в нее кончает.
— Но не мой, — скорее утверждение.
— Ну если только твои засохшие семечки не проросли. Ему три с половиной года. Мы не виделись шесть. С математикой у тебя как.
— Нормально у меня с математикой, — рявкаю, а она тут же пацана прячет. — Прости, малыш не хотел напугать. Как так вышло?!
— Тебе рассказать, как делаются дети. Мальчик берет свое семечко, отдает девочке, а потом.
— Закончила мне мозг пудрить! У тебя же не было никого! Чей он ребенок?!
Аня театрально вздыхает.
— Парня.
— Я понимаю, что не от женщины. Кто отец. Имя!
— Чтобы ты убил его!? Пусть живет и радуется.
— Аня, ты считаешь это все смешно?
— Смешно смотреть, как мой образ верной в твоих глазах рассыпается. Ты наверное дико разочарован. Думал тебя люблю, а я на чужом члене партии сказала
— Закрой рот, Ань. Я даже думать об этом не хочу.
— А придется, потому что мне это очень нравилось!
Не будь рядом пацана, я бы взорвался. Кипение такой крови, что чайник свистит. Картинки мелькают, ее слова только масла в огонь подливают. И не скажешь ведь, как могла. Это было ее дело. Просто я был уверен, что у нее никого не было. Что все шесть лет она ждала меня. Самоуверенно, о да. И она ни в чем не виновата, но почему во рту ощущается горький вкус.
— Ань! — рядом появляется женщина. Я не сразу угадываю, кто это, но по знакомым чертам… Катя? Серьезно? Они еще общаются?
— Привет, Кать. Вот знакомлю Костю со своим сыном.
— Эм… — она переводит взгляд с меня на Аню. — И как тебе новость, Костя? Станешь отцом чужому ребенку.
— Стану конечно, — говорю спокойно. Даже думать не буду. В конце концов Аня — моя, а это недоразумение можно объяснить одиночеством. Молодец, что аборт не сделала.
— Какое благородство. Кать, возьми Леву, я поговорю с будущим папашей.
— Она с тобой живет? — спрашиваю, пока Лева тянет ручки к Кате и уходит с ней. — Ты думаешь, стоит ей довеять ребенка? Как ты вообще с ней до сих пор общаешься.
— Меня больше удивляет, почему я с тобой до сих пор разговариваю. У меня было время подумать эти дни, дорогу до Никиты им обратно. И Лева тут не причем, но я правда не хочу к тебе возвращаться. Да, я одинока и может еще не скоро найду свою любовь, но и жить в постоянном стрессе и думать, с кем ты трахаешься, ради семьи, в очередной раз тоже не хочу.
Я все сморю на мальчишку, который скрывается в подъезде, стискиваю зубы. Это все из-за него. Будь она реально одинока не говорила бы так. Видно же, что любит.
— Доверие можно вернуть. Да и не будет никаких измен. С Ингой просто…
— Даже слушать не хочу, что с Ингой. Хотя… Где она? Потерял по дороге, пока шел к Олимпу?
— Она замуж вышла за кабардинца. Пошла в какой — то поход и влюбилась в экскурсовода на Кавказе.
— Какая потеря для русских мужиков.
— Не говори, — усмехаюсь. Рад, что это ситуация вызывает у нее смех.
— Ты по ней скучаешь?
— Никогда об этом не думал, а вот по тебе, — она отойти не успевает, а я за руку удерживаю.
— Костя! Мы на детской площадке.
— Ладно, бери пацана, поедем ко мне. У меня в квартире места много, в футбол сможет играть.
— А ему шахматы нравятся. И не нравятся чужие. А ты чужой. Кость, ты себе корону об меня сломаешь, я правда не планирую к тебе возвращаться. Да, чувства остались, первые никогда не забываются, а уж первые предатели, тем более. Но мы пойдем разными дорогами. И если сейчас ты скажешь, что мой отказ тебе повлияет на мою работу, то лучше сейчас, чтобы я начала искать другую работу.
— Не повлияет! — рявкаю. Достала думать, словно я буду вставлять ей палки в колеса. — Я уже говорил и скажу снова. Работа отдельно, личная жизнь отдельно. И ты вернешься ко мне. Не через месяц, так через два. Я терпеливый, Ань. Даже не представляешь насколько. — говорю
