Тысячу раз предатель - Оксана Алексаева
В груди томится странная смесь: не тревога, но и не спокойствие, что‑то среднее. Смешанные чувства, которые не получается разложить по полочкам, то ли я просто ещё не привыкла к новому дому, то ли дело в Тигране.
«Если бы не обстоятельства… Я бы нашёл тебя гораздо раньше…»
Эти слова снова всплывают в голове, будто кто‑то нажал на повтор. Я прокручиваю их снова и снова, и по коже непроизвольно бегут тягучие мурашки.
Он пытался меня найти, а потом случилась авария… Эта мысль до сих пор кажется нереальной, не укладывается в голове. Значит, Тиграну было не всё равно на меня. Значит, я не была просто случайной ошибкой из прошлого, которую удобно забыть.
Ловлю себя на том, что думаю дальше. И… Начинаю заходить слишком далеко, будто бы неожиданно осмелела.
А вдруг у него есть ко мне чувства? Просто они спрятаны где-то глубоко‑глубоко, под слоем льда, привычек, контроля и жёсткости. Там, где Басаев сам, возможно, боится их трогать.
Я резко подскакиваю в кровати. Нет, хватит. Рано. Опасно.
Иду в ванную, умываюсь холодной водой, привожу себя в порядок.
Вытираю руки, направляюсь в детскую, и сердце невольно пропускает удар.
Кроватка пустая.
– Лея? – вырывается у меня почти шёпотом.
Паника подступает мгновенно, но я заставляю себя дышать ровно. Наверное, она внизу. Наверное, всё нормально. Я быстро выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. А потом торможу, словно невидимой силой остановленная.
Картина, которая открывается мне, такая… неожиданная, что я на секунду просто зависаю, не в силах сделать шаг.
Тигран сидит за столом.
Рядом с ним – Лея, в детском стульчике. Он держит ложку и аккуратно кормит её кашей. Медленно, терпеливо, как будто делал это уже тысячу раз.
Лея смеется звонко и заразительно. Что‑то лепечет на своём, затем фыркает, и комочки каши летят прямо ему в лицо, застревают в бороде. – Маленькая проказница, – выдает Тигран, вытирая бороду салфеткой.
И голос у него… Такой мягкий и тёплый. Совсем не тот, к которому я привыкла, будто солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Лея смеётся ещё громче, но послушно открывает рот и съедает очередную ложку каши. Стою практически неподвижно, смотрю на них и улыбаюсь. Получается больше неосознанно, но зато по-настоящему.
Мне странно. Очень.
Я никогда не видела Тиграна таким домашним и уютным.
На нём простая футболка и спортивные брюки. Никаких рубашек, костюмов, строгого образа. Он наклоняется к Лее, что‑то ей говорит, терпеливо отправляет ей в рот следующую ложку.
И самое удивительное, что Тигран сам её кормит. Сам, представляете?
Прошлый Тигран, которого я знала, точно бы не стал этим заниматься. Поручил бы это кому‑нибудь, прислуге, например, или кухарке, лишь бы делегировать по максимуму. Или, в крайнем случае, дождался бы меня.
А он не стал меня будить, сам встал и сам взял ответственность, сам возится с нашей дочкой.
От этой мысли в груди становится теплее. Очень тихо, осторожно, но теплее.
Я вдруг понимаю, что он правда изменился. Не полностью, но некоторые изменения очевидны. И, что бы ни происходило между нами, с отцовскими обязанностями он справляется более чем. Вообще… всё, что он уже сделал, говорит о многом. Просто его жёсткость, требовательность, желание всё контролировать и делать по‑своему затмевают то хорошее, что в нём есть.
Наши взгляды встречаются, Басаев замечает меня. На секунду замирает, потом уголки его губ едва заметно приподнимаются. Пора выходить из укрытия.
– Доброе утро, – произношу я немного скомкано и чувствую, как на щеках появляется лёгкий румянец.
– Доброе, – отвечает он. – Лея, а вот и мама проснулась. Малышка тянет ко мне ручки и радостно лепечет что‑то, понятное
только ей.
– Обычно она встаёт позже, – выдаю я и подхожу ближе, садясь за стол.
– Но сегодня что‑то пошло не так, – спокойно отвечает Тигран. На секунду замолкаю, подбирая слова.
– Спасибо, что помог, – всё же говорю вслух. Неловкость висит в воздухе, тонкая, почти незаметная.
– Не стоит благодарить, – будничным тоном выдает в ответ. – Я просто выполняю свои отцовские обязанности.
И сердце снова ёкает. Опять.
– Тебе разве не надо на работу? – спрашиваю я, чтобы хоть как‑то отвлечься от этого странного ощущения.
– Нет. На сегодня я взял выходной, – он с нежностью смотрит на Лею. – Хочу провести время со своей семьёй.
Семьей… Он произносит это слово так спокойно и уверенно, будто оно для него давно привычно.
Сердце ёкает снова. Я уже сбилась со счёта, в какой раз за это утро.
Глава 29
Василиса
Мы с Тиграном стоим на вершине небольшой снежной горки, он берет Лею на руки и скатывается с ней вниз на ватрушке. Малышка восторженно визжит, смеётся. Её щёки красные, глаза блестят, дыхание сбивается от счастья.
Я сажусь следом и лечу вниз. Ветер бьёт в лицо, снег летит в глаза, ватрушка подпрыгивает на кочках, а мы кричим и смеёмся, как сумасшедшие.
Лея хлопает в ладоши, словно требует повторить.
Я же поднимаю взгляд на Тиграна, и прихожу в оцепенение.
Он смеётся. Так громко и искренне, без тени напряжения. Его глаза будто стали светлее, живее, совсем не такие, какими я привыкла их видеть: холодными, оценивающими, отстранёнными.
Я ловлю себя на мысли: а видела ли я его вообще когда‑нибудь таким?
Таким беззаботным и легким, прям как мальчишка. Кажется, нет. Мы катаемся снова и снова. Падаем в снег, встаём, хохочем.
Тигран подхватывает Лею на руки, подбрасывает, а она визжит от счастья. Я чувствую себя… нормально. Даже больше, невероятно хорошо. Так, как давно себя не ощущала.
После мы греемся горячим чаем. Лея сидит у Тиграна на коленях и засыпает прямо там, уткнувшись ему в грудь.
Я смотрю на них, и сердце странно сжимается. Не от боли, нет. От нежности и восторга, что ли.
Далее мы обедаем в уютном кафе неподалёку. Лея просыпается, капризничает, но быстро отвлекается на игрушки, которые я ей даю. Тигран терпеливо пытается её накормить, а я снова ловлю себя на мысли, что всё это… Чёрт возьми, так похоже на семью. Настоящую.
Потом мы едем в торговый центр.
Гуляем по этажам, заходим в магазины. Лее мы покупаем всё, что только можно: платья, брючки, кофточки, пижаму с зайцами, новые ботинки, кучу игрушек. Малышка все это время терпеливо
