Амнезия. Играя без правил - Сэлли Собер
Скольжу ладонью вниз, обвожу контур бедра, поднимаюсь выше — к самому сокровенному. Она вздрагивает, впивается ногтями в мои плечи, но не отталкивает. Наоборот — подаётся навстречу.
— Влас… — её голос дрожит, срывается. — Покажи мне себя настоящего...
Срываюсь. Голову бьёт вспышкой неконтролируемой сексуальной агрессии — дикой, первобытной. Подхватываю её под задницу, поднимаю на руки, вжимая в стенку душевой. Вхожу одним толчком. Грубо, жадно, горячо.
Аделина вскрикивает, запрокидывает голову, ударяясь затылком о кафель, но даже это не останавливает её — она только крепче обхватывает меня ногами, впивается пальцами в спину.
— Прости… — хриплю, на мгновение замираю, пытаясь вернуть контроль. Выдыхаю. Начинаю двигаться. Быстро, жестко, выбивая из мышки резкие стоны. — Смотри на меня, — требую, чуть замедляя ритм. — Хочу видеть твой взгляд.
Она открывает глаза — они тёмные, расширенные, в них больше нет страха. Только чистое, необузданное наслаждение и что-то ещё… благодарность?
— Да… — стонет Аделина. — Да, Влас…
Скольжу рукой вдоль её шеи, обхватываю затылок, слегка наклоняю её голову, чтобы поцеловать — глубоко, властно. Она отвечает с той же страстью, её губы горячие, влажные, податливые.
Ритм нарастает. Вода бьёт в наши спины, капли разлетаются в стороны, сверкают в свете лампочки, как крошечные звёзды. Её крики становятся громче, дыхание — прерывистее, пальцы судорожно цепляются за мои плечи.
— Влас!
Её тело напрягается, содрогается в оргазме, и этого достаточно, чтобы меня тоже накрыло волной. Сжимаю её крепче, делаю последние резкие толчки, замираю, чувствуя, как внутри всё взрывается ослепительным фейерверком.
Замираем, тяжело дыша. Прижимаюсь лбом к её лбу, пытаюсь прийти в себя. Сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди. Аделина медленно опускает ноги, но я не отпускаю её — держу, прижимаю к себе, пока вода продолжает стекать по нашим разгорячённым телам.
Глава 23. Окно
Аделина.
Я не должна ему доверять... Я не должна доверять ему. Он мой враг. Враг. Он обманывает меня. Я не должна чувствовать к нему ничего. Не должна хотеть лежать в его объятиях. Но я, чёрт возьми, хочу.
Лежу, прижавшись к его груди, и слушаю мерное биение его сердца. За окном уже рассвело: бледные лучи утреннего солнца пробиваются сквозь шторы, рисуют на стене неровные полосы света. В комнате тихо — только наше дыхание да где-то вдалеке слышится пение ранних птиц.
Влас ещё спит. Его рука безвольно лежит на моей талии — не гладит, как вчера вечером, а просто покоится, тяжёлая и тёплая. Дыхание ровное, спокойное. Ресницы чуть подрагивают — наверное, видит какой-то сон.
Осторожно приподнимаю голову, чтобы разглядеть его лицо. В утреннем свете он выглядит совсем другим — не тем самоуверенным, колючим Власом, которого я знала раньше. Сейчас он кажется… уязвимым. Расслабленные черты лица, чуть приоткрытые губы, тёмные волосы.
Протягиваю руку, замираю в сантиметре от его щеки. Хочется провести пальцами по скуле, коснуться подбородка, убрать прядь волос со лба. Но я не решаюсь — боюсь разбудить, боюсь разрушить этот хрупкий момент тишины.
Разум снова бьёт тревогу: "Очнись! Это всё ещё может быть игрой. Он мастер манипуляций. Ты не можешь ему верить". Но тело не слушается. Оно помнит, как он смотрел на меня вчера — без насмешки, без расчёта. Как дрожали его пальцы, когда он касался моей кожи. Как шептал.
Медленно, почти невесомо, всё-таки провожу кончиками пальцев вдоль его скулы. Он не просыпается, лишь чуть хмурится во сне, перекатывается на бок — и его рука невольно прижимает меня ближе.
Осторожно выбираюсь из его объятий, стараясь не потревожить сон. Одеяло чуть сползает, обнажая его плечо, и я невольно задерживаю взгляд на линиях мышц, на тёмных волосках на руке. Быстро накрываю его краем одеяла, будто оберегая это уязвимое, спящее существо.
Тихо встаю с кровати, на цыпочках подхожу к окну. Раздвигаю шторы чуть шире — солнечный свет заливает комнату, играет бликами на деревянной поверхности комода, на фоторамке на полке.
— Разве я не говорил, что хочу начать утро с тебя? — Голос хриплый, сонный, но в то же время властный. Так по-Власовски. — Иди сюда, быстро. — Раскрывает руки в приглашении.
Влас лежит, опираясь на локоть, и смотрит на меня — сонная улыбка, растрёпанные волосы, глаза ещё чуть затуманенные, но уже цепкие, внимательные. В груди что-то ёкает: от этого вида, от его голоса, от того, как естественно он выглядит здесь, в этой постели, в этом свете.
Медленно иду обратно к кровати, останавливаюсь у края. Он не отрывает от меня взгляда, ждёт — не требует уже, а именно ждёт.
— Я просто хотела приготовить кофе, — тихо оправдываюсь, хотя сама не понимаю, зачем. — Чтобы ты проснулся от аромата, а не от…
— От чего? — он приподнимает бровь, улыбается шире.
— От моего отсутствия, — признаюсь, чуть краснея.
Влас смеётся — тихо, хрипловато, но так искренне, что у меня внутри всё теплеет.
— Кофе — это хорошо, — кивает. — Но сначала — ты.
Он делает короткий жест рукой, и я, не сопротивляясь, сажусь на край кровати. Влас тут же протягивает руку, касается моего запястья, мягко тянет на себя.
— Нам нужно поговорить. Я очень хочу тебе всё рассказать. Правду. — Выдыхает мне в ухо. — Как ты оказалась здесь, как ты потеряла память, зачем я захотел тебя себе. — Кусает за мочку, оттягивает. — Но я не могу. Я не готов. У меня не хватит на это сил.
Внутри всё холодеет. Дыхание перехватывает, пальцы невольно сжимаются в кулаки.
— То есть, ты всё-таки меня обманываешь? — Голос срывается, но я держусь.
— Да. Но не во всём. Всё, о чём я говорил тебе последние дни — правда. Я одержим тобой, и мне больше ничего не нужно.
— Я не твоя жена, да? — Закусываю губу, чтобы не разреветься.
— Моя. Ты моя жена. — Кивает уверенно. — Это правда. Но я не уверен, что она тебе понравится.
— Влас, я не понимаю... — Верчу головой, отрицая очевидное. Все мои планы играть собственную игру рухнули. Ведь несмотря на его поведение, несмотря на его сумасшествие, несмотря на моё положение, я... я влюбилась.
Я тоже псих. Псих, раз млею от касаний человека, который держал меня в подвале, который выпорол меня ремнём в наказание, который следил за мной через камеры. За каждым моим шагом. Я псих.
Мысли мечутся, сталкиваются, не дают собраться с силами. Как можно любить того, кто причинил столько боли? Как можно доверять тому, кто лгал? Но в то
