Дневник Одуванчика - Девни Перри
В моей жизни было не так уж много случаев, когда я чувствовал, как мир качается у меня под ногами. Первой была Кэти. Она ворвалась в мою жизнь с воплем и полностью изменила меня. Делла подкралась ко мне незаметно, но не было никаких сомнений, что прошлой ночью мир снова перевернулся.
Она ведь тоже это почувствовала, верно? Искушение выяснить это было почти непреодолимым. Мой телефон был тяжелым в кармане, но я отказался доставать его. Ещё нет. Я напишу Делле позже, но не сейчас.
Поэтому я встал со стула и приготовил дочери завтрак. После того, как мы поели и помыли посуду, я сказал ей, чтобы она бежала наверх и одевалась, пока я надену чистую пару джинсов. Затем мы поехали в мой любимый местный питомник растений, чтобы купить кое-какие принадлежности.
— Папа, можно я куплю это для своей комнаты? — Кэти взяла маленький суккулент в горшочке с прилавка по пути к кассе.
— Конечно, — сказал я, когда зазвонил мой телефон.
Мое сердце подпрыгнуло, надеясь увидеть имя Деллы. Но это была Розали. Я сдержал ругательство и ответил.
— Привет.
— Могу я с ней поговорить?
Я никогда не пойму, почему Розали отказывалась звонить на номер Кэти по выходным, когда она была со мной. Но я протянул телефон, оставив ехидный комментарий при себе.
— Это твоя мама.
— Привет, мам, — ответила Кэти. — Он сказал мне, что ты заболел.
В ее голосе было столько же скептицизма, сколько я чувствовал в своей душе, поэтому я отвернулся, не желая, чтобы Кэти заметила, как я ухмыляюсь.
— Все в порядке, мам. Я в порядке, если просто побуду сегодня с папой.
Затем Розали, должно быть, спросила ее о чем-то, что ей не понравилось, потому что она сморщила нос. Но потом она кивнула.
— Ладно. Тогда и увидимся. Пока. — Кэти протянула телефон.
— Что она сказала? — спросил я.
— Что сегодня она все еще больна, но завтра она хочет, чтобы я пришла, так как я не провела с ней все свое время.
Черт.
— Давай просто посмотрим, как она себя будет чувствовать.
— Да, — вздохнула Кэти.
В конце концов, возможно, она начнет отказывать Розали. Но она еще не дошла до того момента, когда могла бы сказать своей матери «нет».
Если Кэти не хотела проводить там время, то это была проблема Розали — выяснить почему. Может быть, однажды Розали поймет, что Кэти не из тех детей, которые любят проводить выходные за просмотром телевизора часами напролет. Она была счастлива, если было какое-то занятие, например, игра или даже поход в цветочный питомник.
— Ты собираешься помочь мне, когда мы вернемся домой? — спросил я, толкая тележку к кассе.
— Что мы будем делать?
— Строить очаг для костра.
— Да. Можно нам пожарить зефир?
— Вероятно, сегодня мы так далеко не продвинемся, но, может быть, завтра.
— Ты собираешься мне заплатить?
— Да. — Я указал на ее растение. — Это твоя плата.
— Папа. — Она усмехнулась. — Серьезно?
— Ты хочешь это растение или…
Она обдумывала это в течение всего процесса оформления заказа, пока кассирша не бросила на нее многозначительный взгляд, и она не поставила его на прилавок — новое дополнение к двадцати другим мини-растениям в ее спальне.
Кэти обычно не забывала поливать их, но в течение тех недель, что она проводила у матери, я заботилась о том, чтобы ее маленький садик при спальне был живым и процветающим.
Когда мы вернулись домой, она помогла мне выгрузить припасы, но ее помощь с кострищем продлилась всего час, прежде чем она ушла в дом попить воды и больше не вернулась.
Тем временем после каждых двух кирпичей, которые я укладывал, я проверял свой телефон, надеясь получить что-нибудь от Деллы. И ничего не получал.
Беспокойство начало нарастать, скручиваясь и завязываясь узлом у меня внутри. Сожалела ли она о прошлой ночи? Черт, я надеялся, что нет.
Еще через тридцать минут, когда от Деллы по-прежнему не было сообщения, я сам сделал перерыв на воду, а затем поднялся наверх, чтобы найти Кэти.
Она была в своей комнате, развалившись в кресле-качалке, которое я подарил ей на день рождения.
— Хэй. — Я прислонился к двери, постукивая костяшками пальцев по косяку.
Кэти ахнула, захлопнув дневник, в котором делала записи, двигаясь так быстро, что чуть не упала на пол.
— Спокойно. — Я сделал шаг вперед, слишком поздно, чтобы поймать ее, но она спохватилась прежде, чем рухнула.
— Ты напугал меня. — Она засунула дневник под подушку кресла.
О чем она писала? Вероятно, она была влюблена. Ад. Я не был готов к влюбленности. Ещё нет.
Рано или поздно нам пришлось бы «поговорить». Я не собирался оставлять это на усмотрение Розали. Но не в двенадцать. Ещё нет.
— Что ты делаешь? — спросил я ее.
— Просто пишу в своем дневнике.
Теперь я жалел, что отдал ей этот дневник. Особенно если в нем были сердечки и каракули.
У меня закружилась голова.
Никаких влюбленностей. Единственным человеком в этом доме, которому позволялось влюбляться, был я.
— Ты собираешься вернуться наружу и помочь?
Кэти покачала головой.
— Нет.
— Значит, ты просто будешь здесь, наверху.
— Ага.
— О. — Я повернулся и вышел за дверь, остановившись сразу за порогом.
Когда я оглянулся, Кэти наблюдала за мной. В ожидании.
— Ты можешь закрыть дверь?
Я нахмурился. Но закрыл ли я дверь? Да. Я хотел, чтобы у нее была личная жизнь. Тем не менее, я слишком громко топал вниз по лестнице, бросая взгляд на потолок через каждые несколько ступенек.
Она что-то скрывала. Кэти никогда ничего от меня не скрывала. Но она определенно что-то скрывала. Что было в этом дневнике?
— Уф. — Я провел рукой по лицу и вышел наружу, уставившись на наполовину законченную яму для костра. Были времена, когда я хотел, чтобы у нас с Розали были лучшие отношения. Чтобы я мог взглянуть на ситуацию с женской точки зрения. — К черту все это.
Я вытащил из кармана телефон и набрал номер Деллы, прижимая его к уху. Может быть, она знала бы, если бы с Кэти что-то происходило в школе. Хотя, по большей части, я просто хотел услышать ее голос.
Я прослушал три гудка, прежде чем она ответила, запыхавшись.
— Привет.
— Привет.
— Привет. — За этим шепотом последовали пять мучительных ударов сердца в тишине.
Делла мне сегодня не звонила. Она не отправляла смс.
Да, она сожалела о прошлой ночи. Дерьмо.
— Послушай, насчет прошлой ночи…
— Делла! — На заднем плане раздался мужской голос. — Пойдем, детка.
Детка.
Какого хрена?
