Измена. О чём кричит тишина - Мария Андреевна Владыкина

- Да пожалуйста. Я как раз хотела уйти с дочерью. В свою квартиру.

- Кто тебе мешает? Только Глеб будет там же жить.

- И сын его? У нас, вообще-то, комнат не так много. Может, у него ещё дети есть, так пусть всех приводит. Устроим там на полу одну большую кровать. А чего мелочиться.

- Какой сын? – Замерла Тамара Петровна, и я поняла теперь точно, что Глеб ничего ей не сказал.

- Ну, чего молчишь, Глеб? – Повернулась я к мужчине. Он смотрел на меня исподлобья, недовольный тем, что я сказала. – Чего смотришь так на меня? Это был твой маленький секрет? Прости, но тебе придётся отвечать за свои поступки.

- Глеб, что она несёт? – Подключилась уже и Тамара Петровна, косясь всё равно на меня с недоверием.

- Есть вероятность, что Никита – мой сын. – Просто сказал Глеб, вздохнул, и вдруг резко развернулся и ударил кулаком в стену. Так сильно, что я правда была уверена, что останется след.

- На случай, если вы не поняли, - после продолжительной паузы произнесла я, - пока я была беременной Лизой, Глеб переспал с моей подругой Кирой, и заделал Никиту. Это пока были все новости к этому часу. Добрейшего вечерочка.

И, хлопнув дверью, я закрыла кухню и пошла в сторону спальни, где играли дети.

Глеб, около шести лет назад

Я закрыл дверь ванной комнаты, и опёрся руками на раковину. Очуметь. До того, как я зашёл сюда, я и не понимал, насколько я был пьян.

Сейчас, смотря в своё отражение, начал понимать, что меня натурально вело.

Придя на вечер пить не хотел, но меня уговорили на первый тост, и сразу как-то в голове так приятно зашумело, что я продолжил.

Сколько было времени?

Я поднёс часы к глазам, но не мог никак сфокусировать свой взгляд на стрелке, чтобы сообразить, что именно она показывала.

В крови бурлило веселье. Быстро сделав свои дела, и помыв руки, я готов был вернуться к празднику и разговорам за столом.

Неожиданно, впервые за последние несколько месяцев меня наконец-то отпустила тревожность, постоянно сидящая внутри из-за состояния Вали. Я волновался за неё и за ребёнка. Почти перманентно. А сейчас было так хорошо, так легко…

Продлить бы это состояние как-то… Но я уже и сам сейчас понимал, что оно закончится к завтрашнему утру, пригласив вместо себя ещё большую тревожность и похмельный синдром.

Только я вышел из ванной комнаты, как тут же столкнулся с Валей.

- Глеб, у меня что-то голова разболелась, и снова нехорошо себя чувствую. Может, домой?

- А сколько времени? – Зачем-то спросил я, хотя по-хорошему, надо было просто, ничего не спрашивая, брать Валю в охапку и ехать.

- Не знаю, часов одиннадцать, наверное. Тебе ещё хочется отдохнуть, да?

Валя смотрела на меня, а я не понимал, что будет, если я скажу «да»? Она обидится? Мне просто и правда было весело и легко. И обрывать это состояние не хотелось.

- Ну, если хочешь, я могу поехать домой просто, а ты посидишь ещё, и на такси домой вернёшься, как закончите.

Мозг уже плохо соображал, похоже. Потому что в трезвом состоянии я бы ни за что не отпустил Валю домой одну. Но тут идея показалась мне на удивление жизнеспособной.

- Я говорил тебе, что ты самая лучшая жена на свете? Я просто немного ещё отдохну, и сразу вернусь. Ладно? Напиши мне, как доберешься до дома, чтобы я не волновался.

Плечи Вали чуть поникли. И я наверняка бы заметил это, если бы в тот же самый момент меня не окликнул кто-то из кухни.

- Вы чего там обжимаетесь, голубки? Идите, давайте, сюда!

26 глава

26 глава

Валя, наше время

Зайдя в комнату, я просто протянула Лизе руку, и сказала строгим голосом: «Пойдем». Наверное, она услышала по нему, что не стоило меня нервировать, и доставать лишними вопросами, и сразу подчинилась.

На Никиту я даже не смотрела. Чем дальше, тем сложнее мне давалось общение с ним. Я всё больше привыкала к мысли, что он не просто мой крестник, а, скорее всего, сын моего мужа, и брат дочери. И это доставляло всё большую боль.

Глеб с матерью всё ещё оставались на кухне за закрытой дверь. Наверное, там сейчас был допрос с пристрастием. Я же собиралась сматываться из этого дома. Я пока была не готова продолжать ругаться. Казалось, весь мир был против меня.

Муж и подруга – предатели, свекровь – обвиняла во всех смертных грехах, и собиралась не дать забрать квартиру, даже родная мама считала, что мне стоило проявить «мудрость». Какую нахрен мудрость?

Мне выть хотелось. Кричать, разодрать кому-нибудь лицо, в идеале – Кире и Глебу, и упиваться их сожалением, которого я не видела.

Что бы Глеб не говорил, как бы не извинялся, в его глазах я не видела самого главного – раскаяния. Он искренне считал, что на измену его вынудили обстоятельства, и поэтому я должна была принять это как само собой разумеющееся.

Принесла верхнюю одежду Лизы прямо в комнату, и бросила на кресло рядом с ней.

- Одевайся. – Вышло довольно сухо. Но это было всё, на что я была сейчас способна. Меня опять раздраконили.

- А мы куда? Домой? Папа и Никита с нами поедут?

- Нет. Мы заскочим домой, и к бабушке уедем. Поживём у неё до выходных. Ты же не против?

- Мне нравится ночевать у бабушки! Она мне блинчики по утрам печёт.

- Ну и отлично. Одевайся, Лиз. Не тормози, только. А то и так сейчас самые пробки, до дома ползти придётся тысячу лет.

Лиза начала одеваться. Я смотрела как она вдела руки в рукава куртки, словно специально долго возилась с замком…

- Тёть Валь, а я тоже болею и умру, как мама? – Вдруг спросил Никита, и мне пришлось посмотреть на него. Я нахмурилась.

- С чего ты это взял? И твоя мама пока не собирается умирать. Она будет лечиться, и, вполне возможно, что выкарабкается.

- Потому что меня дядя Глеб сегодня в больницу возил. И мне там что-то проверяли, палочкой во рту ковырялись.

Значит, Глеб не обманул насчёт теста ДНК. Что ж…

- Не беспокойся, Никита. Это просто обычный медосмотр. Чтобы проверить, что ты здоров. Ты проживешь ещё долго-долго,