Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн

Может быть, когда-нибудь потом. Хотя в последнее время я уже не верила, что у меня будет время и возможность просто поплакать. Спокойно. По любому поводу.

Сейчас я — главная героиня вечера, я на семейной сцене. И всё у меня прекрасно. Да.

— Всё, со всеми попрощались, счёт оплачен, можем выдвигаться к дому, — удивительно, но сегодня муж весь вечер был мрачен, практически не пил и не шутил, чем серьёзно озадачил друзей и знакомых. А меня обеспокоил.

И пока мы топали по широкому проспекту от ресторана до дома, с каждым шагом неясная тревога внутри меня нарастала.

Пятнадцатиминутная прогулка по морозцу с огромными корзинами и букетами цветов нас слегка взбодрила, поэтому, едва зайдя в квартиру, Тася пробормотала, что у неё на завтра ещё доклад не написан, и быстренько исчезла у себя в комнате.

Мне же нужно было заняться цветами и разбором подарков.

— Галя! — муж за спиной возник неожиданно.

Я как раз доставала большой букет с белыми, моими самыми любимыми, розами, которые вручил Серёжа. Он же что-то там по поводу этих цветов сказал, но я забыла. Вроде как это от моего давнего поклонника со словами искреннего восхищения.

Ну, я, конечно, помнила, кого брат всегда так звал. Своего лучшего друга.

Эльдар, кстати, предупредил, что уезжает и прийти не сможет, ну и очень сожалеет.

Да, лучший друг брата, мальчик из приличной семьи, выросший в офигенного мужчину, был сейчас не только моим работодателем, но и единственным другом.

— Что? — спросила, не отрываясь от разбора букета, потому как всю жизнь обязательно умудрялась так исцарапать руки цветами, что у окружающих создалось впечатление наличия у нас дома дикого кота.

Но на белых розах в букете от Эльдара все шипы оказались удалены. Забавно.

— Я давно хотел сказать! Да послушай же меня, Галя… Это срочно!

Паника удушливой волной накрыла меня, заставив уронить розы в раковину и в ужасе обернуться к мужу.

— Все же случилось? Неужели плохие анализы? А ведь сколько я уговаривала его посетить врача… Нужно будет обязательно пересдать в других медицинских центрах, сходить на консультации к нескольким специалистам, получить полную картину и тогда уже принимать решение о методах лечения… — всё это вмиг пронеслось в голове, и я почувствовала, как неприятно заледенели пальцы.

В висках стучало:

— Ведь знала, что его семейная болячка коварна и может проявиться в любой момент… знала…

— Я встретил другую, у нас всё серьёзно. Я от тебя ухожу, — Коля смотрел напряженно и зло.

Что-что?

Степень моего м-м-м изумления сразу было не выразить.

Я офигела? Охренела? Обалдела?

Да все вместе.

В голове вот только стучало: «Как так?»

Глава 19

Нежданно-негаданно

«Боишься ты смерти или нет, примириться с ней всегда трудно»

Э. Хемингуэй «По ком звонит колокол»

Неверие.

Шок.

И это еще не все, что меня внезапно накрыло после слов… любимого мужа.

Вздрогнула, встряхнулась, повела плечами и внимательно уставилась на Говорова:

— Повтори еще раз. Но медленно. Что-что у тебя там случилось?

— Галь, я встретил другую: молодую, беспроблемную, веселую. Ухожу к ней. Сил нет в твоей тоске вариться.

— Спятил? — это вырывается непроизвольно. — Говоров, ты в своем уме? Нам по пятьдесят. У нас двое детей, два внука, три кредита на двоих и тридцать с фигом лет вместе. Какая может быть «другая»?

Муж вздрогнул еще более выразительно, чем я.

— Галь, не могу больше. Устал. Сил нет. Хочу пожить еще человеком, а не дедом и престарелым отцом.

Глаза пекло. Выть от ужаса и накатившей паники хотелось нестерпимо.

Но я же сильная? Я ж всегда справлялась с чем угодно?

Выдержу и это. Не сломаюсь.

Я справлюсь.

Все это мысленно я повторяла про себя.

А вслух уточнила только лишь принципиально важное:

— Когда? Как давно это у тебя?

Муж замялся, опустив глаза в пол, а потом выдохнул покаянно:

— Уже полгода.

Обалдеть.

Пока я тут изо всех сил устраивала ему комфортный быт, он, оказывается, хотел «пожить человеком».

— Я тебя услышала, — проговорила с трудом. — Надеюсь, ты помнишь свои обязательства? Кредит за твои акции я платить не стану.

Говоров помрачнел, но мне было уже плевать. Я боялась признать, но меня, кажется, подхватило и понесло жуткой волной ярости:

— Мы разводимся, раз ты хочешь умереть свободным. Квартира останется нам с Тасей. Мы с ней оставили свою устроенную жизнь в Европе ради тебя, а не для того, чтобы мыкаться тут по углам. Все, что ты обещал младшей дочери — ты выполнишь. И знаешь что? Проваливай отсюда прямо сейчас, Коля.

Вероятно, в глазах моих Говоров увидел отблески костров инквизиции, поэтому он медленно кивнул:

— Галь, я не спорю и ни от чего не отказываюсь. Говорил, что выплачу кредит? Так и будет. И Тасеньке все курсы и поступление оплачу.

Я махнула рукой в сторону стола на кухне:

— Все это в письменном виде. Сейчас.

Слова словно проскрипели колесами несмазанной телеги, но мне уже было не до этого.

Медленно, но верно на меня наваливалось осознание жуткого: меня бросил муж. Нашел моложе. А ведь я ради него отказалась от мечты, оставила жизнь в Европе. Вернулась.

Ощущала всем телом, что вот-вот меня начнет морозить, трясти и колбасить. Зубы готовы были застучать, руки — затрястись, глаза — закатиться. Под зажмуренными веками поплыли жуткие фиолетовые пятна, дыхание начало сбоить, ладони и пальцы похолодели, а в ушах будто бы образовался комок ваты.

Тем не менее, я отметила: Говоров что-то там на листе написал, а потом посмотрел на меня виновато.

Да надо же?

— Галь, я не хотел. Оно само так вышло. Слишком у нас все… тяжело, утомительно стало.

— Да ладно? — хмыкнула, прикусив губу и щеку изнутри. — Так тяжело, что ты струсил и решил сбежать?

— Прекрати! Говоришь так, будто я дезертир! — Коля глянул с негодованием, но мне теперь оказалось все равно.

— Ты, Говоров, трус. Это неприятный сюрприз, но мы с Тасей как-нибудь это разочарование в мужчине и отце переживем, — лязгнула зубами. — Просто уходи. Не могу тебя видеть.

И он ушел.

А я без сил опустилась на стул и замерла в ужасе.

Горечь и боль осознания накрывали меня волной: медленно, но неотвратимо.

И я молила Вселенную лишь об