Кофе по понедельникам - Алексей Котейко
«Она того стоит… Да разве можно Её купить?». Сергей вздохнул и принялся крепить обратно на мольберт свою акварель.
– Привет! – чья-то рука легла сзади на голову и взъерошила волосы. – Как работается?
– Привет! – парень оглянулся через плечо и улыбнулся, увидев Машу. – Ты какими судьбами здесь? Сегодня же вроде твоя смена.
– Поменялась с Михой на сегодня и на завтра.
– Не со мной, – изображая ревность, проворчал Сергей.
– Некогда пирожками баловаться, – подмигнула ему девушка.
– Кто на этот раз приезжает?
– На этот раз еду я, – пояснила Мария. – У меня поезд через два часа.
– А у меня пленэр. На Рыночной площади.
– Ну вот и славно. Что тебе полчаса собраться-дойти, что мне полчаса до вокзала, – она села на стульчик, где до того сидела Жанна, и поставила рядом с собой на тротуар спортивную сумку.
– Полчаса – это и от твоего дома примерно столько же. Зачем тогда так рано на вокзал?
– Не люблю опаздывать. Плюс погода замечательная, думала посидеть в Императорском, в кафе-мороженом.
– Куда едешь?
– К родителям. Завтра рано утром буду уже там. В среду утром – здесь, как раз успею к смене.
– Слушай, давай я тебя в среду заменю? Какая тебе смена после ночи в поезде.
– Отличная смена, – скорчила гримаску Маша. – Много-много кофе! Да и потом, в поездах я очень даже хорошо высыпаюсь. С моим ростом никто по ногам в плацкарте не чиркает. И билет у меня обратный уже взят.
– Ничего не случилось? – лицо Серёги стало встревоженным. – Чего это вдруг ты так резко сорвалась?
Девушка помолчала немного, покусывая нижнюю губу. Потом тихонько сказала:
– Завтра годовщина смерти бабушки. Обычно я езжу на кладбище, прибираюсь, всё такое. Но в этом году почему-то не могу, вот просто не могу – и всё. Хочу побыть с родителями.
– Понимаю, – кивнул парень. Потом, помедлив, взял из папки чистый лист и прикрепил его на мольберт.
– Что будешь рисовать? – с любопытством спросила Маша, снова возвращаясь к обычному жизнерадостному настроению.
– Тебя.
– Но-но-но!
– Не «нокай», не запрягала, – Сергей усмехнулся и, прикинув что-то в уме, достал набор мелков сангины.
– Я разрешения не давала! – шутливо запротестовала напарница.
– Слушай, не понравится – сожжём прямо тут. А понравится – заберёшь себе или отвезёшь родителям.
– В чём я его повезу-то? – забеспокоилась она, мельком взглянув на свою сумку.
– Мы закончим максимум за час, – он уже начал делать набросок. – Дойдём до книжного, там в художественном отделе есть большие папки, пластиковые, жесткие. Доедет в сохранности. А потом я тебя на поезд провожу и отправлюсь на пленэр.
– Спасибо, – смущённо поблагодарила Маша.
– Всегда пожалуйста.
– Как мне сесть?
– Так и сиди, как сидишь. Слушай, – задумался Серёга. – Я вот хотел спросить. Как так вышло, что ты в Городе живёшь на съёмной квартире?
– То есть?
– Ну то есть у тебя же тут жила бабушка?
– А… – Мария пожала плечами. – Да обычно вышло. Пока мама с папой по командировкам мотались, а мы с сестрой были маленькие, они нас у бабушки оставляли. Так всем было удобнее и спокойнее. Потом был период, когда разъезды у родителей закончились, я пошла в школу, мы поселились неподалёку от бабушки, на Дальних Выселках. Знаешь, где это?
– Ну так, примерно. На левом берегу.
– Ага.
– А почему не с бабушкой?
– Потому что мама категорически заявила, что невестка и свекровь идеально уживаются, только когда каждая – в своём доме хозяйка, – усмехнулась Маша.
– Мудро.
– Наверное. В общем, у нас была небольшая съёмная квартирка, а потом здесь работы не стало, но родителям предложили хорошие вакансии с переездом, плюс город у моря. Это было как приключение – правда, со своими минусами. Пришлось оставить привычную школу, подружек.
– Жалеешь? – глаза Сергея не отрывались от листа, рука с мелком двигалась быстро, чётко, будто он уже тысячу раз писал портрет Марии.
– Конечно. Немножко, – уточнила она. – Но всё равно ведь ко всему привыкаешь, и к новому месту тоже. А там прошло время. Умерла бабушка. Её квартиру продали. А потом я вдруг поняла, что хочу всё-таки жить здесь. Пять лет назад с деньгами было не очень, так что обошлись съёмным жильём, а сейчас родители взяли ипотеку. На левом берегу, на мысу у железнодорожных мостов, строят новый жилой массив. Буду там жить. Всего три квартала от бабушкиного дома.
– И когда переезд?
– Через пару лет, – хмыкнула Маша. – Если, конечно, застройщик не опозорится.
– А может?
– Ты просто этого не застал. Когда я вернулась в Город, тут чуть не каждый месяц были скандалы и суды с дольщиками, пайщиками, с администрацией. Постоянно кто-нибудь сносил какой-нибудь исторический памятник, или втискивал вместо разрешённых девяти этажей «свечку» на пятнадцать. Да и сейчас, в общем-то, немногое изменилось. Деньги решают.
– Но в старом центре вроде бы такого нет?
– Есть, – грустно покачала головой девушка. – Просто тут труднее протащить удобные решения – всё очень на виду. Но находятся такие, кто протаскивает. Да ну их в пень! – рассердилась она и махнула рукой. – Что там у тебя получается?
– Посиди ещё немного, скоро увидишь.
* * *
Серёга с удовольствием потратил в книжном магазине полученную от Олега плату, купив для Маши большеформатную папку на молнии. Напарница ждала снаружи, в окружении оставленных на её попечении вещей.
– Тыщу рук нужно! – пожаловалась девушка, но, взглянув на приятеля, расхохоталась:
– А ты вообще – «всё своё ношу с собой»!
Серёга, снова увешанный небольшим рюкзачком, этюдником и папкой для бумаги, с мольбертом и стульчиком подмышкой, только усмехнулся в ответ.
– Если бы не ты – меня бы в таком виде в магазин не пустили.
– Наверняка. И в автобус тоже не пустят. Может, ну его, я сама на вокзал?
– Нет.
– Ты потом на пленэр-то не опоздаешь?
– Времени ещё вагон. Да и если опоздаю – ничего страшного.
Они добрались до вокзала и Сергей, несмотря на уговоры Маши («дальше я сама!»), остался до тех пор, пока поезд не отошёл от перрона. Помахав на прощанье устроившейся у окна девушке, Серёга снова вернулся на проспект, а оттуда добрался до Рыночной площади.
Когда Александр Петрович объявил место следующего урока, Сергей, естественно, отправился на краеведческий форум. Площадь оказалась давней и прославленной: Рыночной она стала сравнительно недавно, хотя в разные эпохи была и просто Торговой, и Дровяной, и Богоявленской – по названию стоявшего рядом храма. Торговали здесь, кажется, чуть ли
