Плохая жена. Цена свободы - Елена Левашова
— Ты серьезно?
— Более чем. Идем в душ, я хочу продолжить.
Глава 28
Алина.
О чем он говорит? Я точно все правильно расслышала? Не было секса? У Давида Галеева — сердцееда, повесы, циничного изменщика и мерзавца? Того, о ком в интернете нет ни одной хорошей статьи?
Да ладно статьи… Он ведь ко всему прочему красавец… Тот, кому не нужно выпрашивать секс… Заслуживать, унижаться, канючить…
Другая бы ощутила радость и гордость за мужика… А у меня внутри все в узел скручивается…
У него куда больше достоинства, чем у меня… Я-то все это проделывала — просила, умоляла, иногда даже требовала… Заслуживала снисхождение Егора, пыталась получить его расположение хитростью… Терпела его мать и сестру…
Морщусь от внезапно вспыхнувшего, яркого света в ванной комнате… И тотчас прикрываюсь… Давид, напротив, облизывает меня взглядом… Отходит в сторону, мягко сжимая мои ладони и побуждая обнажить грудь…
Соски твердеют и заостряются под его пылающим взором… И вся я будто в пульсирующий нерв превращаюсь…
— Темноты больше не будет, Алька… А ты… ты фантастически красива. Ты… Веришь, но я мечтал тебя трахнуть в день нашего знакомства.
— Циник и… козел, — улыбаюсь я. — Как так? Я ведь твой партнер. Ой… По бизнесу я имела в виду.
— А партнеров нельзя хотеть? Я… Я сразу захотел, как увидел.
Он тоже красив… Большой, высокий, крупный… Господи, как он, вообще, поместился во мне? Сглатываю, скользя взглядом по его груди к животу и ниже… Его каменный член подрагивает. У Давида много татуировок по всему телу, но одна — особенная… Во рту пересыхает, а взгляд туманят предательские слезы…
Он специально набил ее в низу живота, подальше от чужих глаз…
Одно слово — мама… И год ее рождения…
— Мне жаль, что ее больше нет.
— Она жива. И я вас обязательно познакомлю. Алька, я хочу тебя… Адски хочу… До искр перед глазами…
Давид включает душ, тянет меня за собой… Обнимает, целует, гладит плечи. Сминает в ладонях груди и целует… Облизывает вершинки, а потом слегка прикусывает… Мамочки, он творит с моими сосками что-то невообразимое… Или это я… голодная, жадная, нетерпеливая… Все воспринимаю острее, чем обычно… И сожаления, как ни странно, никакого не испытываю… Я счастлива обладать им. Понимаю, что все ненадолго, но… Сейчас он мой… Дава мой…
— Боже… Какая ты…
Его пальцы касаются моего бедра, а я запоздало осознаю, что кожу саднит…
— Презерватив порвался, Давид, — отрываясь от его губ, шепчу я.
— Ты не на таблетках? — сипит он, продолжая терзать мои груди.
— Нет, но я… У меня некоторые проблемы с зачатием, поэтому…
— Я не планирую детей, — отрезает он, разворачивая меня к себе спиной.
— Я… тоже, — лгу я, но из-за шума льющейся воды он вряд ли меня слышит.
Пальцы скользят по запотевшей от пара стене. Выгибаюсь в пояснице и ищу опору… Давид по-хозяйски касается меня между ног. Растирает влагу по напряженной вершинке клитора, отводит мою ногу в сторону и входит… Прикусываю губу и зажмуриваюсь… Господи… Не может секс быть таким прекрасным… Интересно, Давид умеет играть на музыкальных инструментах? Обязательно спрошу его, если не забуду… Или не сдохну от накатывающих чувств. Пульс барабанит в висках, в глазах темнеет… Он присваивает меня. Трахает, как безвольную, резиновую куклу…
Я приподнимаюсь и стою на пальцах. Делаю все, чтобы ему было удобнее, с трудом осознавая, что и сама в шаге от оргазма…
Дава слегка сжимает мое горло. Задерживаю дыхание, чувствуя нарастающий гул в ушах… Замираю, позволяя оглушительной мощи накрыть меня с головой…
Кричу, вцепившись в его предплечье… Пульсирую, захлебываюсь дурацкими словами и горячим, влажным воздухом…
Меня размазывает…
— Давид… Господи… пожалуйста…
Он хрипло стонет, кончая глубоко внутри меня. Выскальзывает и сразу целует… Разворачивает к себе, ища моего взгляда…
— Аль, ты крышесносная… Мне хорошо с тобой.
— Мы не предохраняемся? — едва переводя дыхание, спрашиваю я.
— Со мной это необязательно.
— Почему.
— Есть некоторые проблемы. Забей… Буду благодарен, если начнешь принимать таблетки. Для надежности.
— Обязательно.
Дава быстро обмывается, позволяя мне принять душ в одиночку. Уходит, накинув на плечи банный халат.
Я приваливаюсь к запотевшей стене, позволяя воде литься на голову… Жмурюсь и ползу ладонями к животу… Я хотела бы ребенка от такого, как Галеев… Очень хотела… Но… как, если у нас черт те что, а не отношения? Еще и Егор…
Господи, я запуталась… Влюбилась, потеряла рассудок и жизненный ориентир… Жаль, что родители умерли так рано и не могут дать мне дельный совет…
Быстро обмываюсь и выхожу из ванной… Давид выглядывает из дверного проема, ведущего в кухню.
— Алинка… Будешь кофе?
— Ты планируешь не спать всю ночь? — улыбаюсь я.
— Да. Нет. Не знаю…
Пялимся друг на друга… Теперь мы в новом качестве — любовники… Предатели, обманывающие своих вторых половинок. Интересно, Давид рассказал Ольге о причине развода? Может, дело вовсе не во мне?
От одной этой мысли хочется умереть… Что, если он и половины живущих во мне чувств не испытывает? Мне уже больно… Он рядом, а я тоскую. Смотрю на его пухлые от поцелуев губы, сытую улыбку и… До чертиков люблю…
Скучаю, хотя он рядом… Завтра буду подыхать от тоски… Неужели, все повторится? Будет так, как с Егором? Агония, тоска, истерика… Неужели, вся любовь одинаковая?
— Ты умеешь играть на… музыкальных инструментах?
— Да, — стыдливо отводит взгляд он. — Фортепиано и баян. Мама меня всесторонне развивала.
— Я так и думала, — выдыхаю я.
— Почему?
— Мне было очень хорошо…
Глава 29
Алина.
Мы заснули на рассвете… Говорили, говорили… Рассказывали о сокровенном и трахались, как ненормальные…
Давид уснул первым. Перебирал мои волосы, непрерывно шепча, какие они длинные и красивые…
И как он мечтал прикоснуться к ним… А потом тишину комнаты нарушило его протяжное дыхание. Я лежала на его груди, слушая сердцебиение, и не шевелилась. Боялась прогнать повисшее в воздухе очарование нашей первой ночи…
А потом сдалась усталости…
— Алинка, уже невыносимо поздно, — касается моей щеки Давид.
— Ой… Уже… Целых восемь утра. Действительно, поздно… Если ты не против, я приготовлю тебе завтрак, — заливаюсь румянцем я.
Приподнимаюсь на локтях, открывая взору груди с потемневшими, истерзанными его губами, сосками…
— Хочу… И тебя, и завтрак. Тебе не нужно не работу?
— Сегодня еще нет, но… Я хочу съехать из дома, Давид. Снять квартиру недалеко от больницы. Не могу больше их видеть…
Дава молчит. Гладит меня по лицу и протяжно вздыхает, отводя взор…
— Я не
