Развод. Цена твоей измены - Ира Дейл
— Молоко? Сахар? — Инга оглядывается через плечо, ее розовая ночнушка колышется при каждом движении.
— Нет, спасибо. Ничего не нужно, — чувствую себя настолько неуютно, насколько это возможно. — Марк скоро встанет? — хочется поблагодарить его за то, что позволил остаться. Да и, Ингу не стоит забывать. — Спасибо вам большое, — выдыхаю, чувствуя, как слезы снова подкатывает к глазам, — за все, — голос скрипит из-за накатывающих эмоций.
— Перестань, — отмахивается подруга. — Мы ничего не сделали, — направляется к холодильнику. — Как насчет омлета? — достает сыр, помидоры, яйца, молоко. Через мгновение оборачивается и выгибает бровь, так и не получив ответа.
— Да, будет отлично, — улыбаюсь настолько нежно, насколько могу.
Инга снова отворачивается к холодильнику, закрывает его плечом и идет к плите.
— А по поводу Марка, — осторожно косится на меня, положив продукты на столешницу, — он не ночевал дома.
Застываю. Нехорошее предчувствие ворочается в груди.
— Почему? — спрашиваю обесцвеченным голосом.
Инга бросает на меня еще один взгляд, на этот раз обеспокоенный. Но прежде чем отвечает на мой вопрос, берет кружку свежесваренного кофе и, преодолев разделяющее нас расстояние, ставить ее передо мной.
Подруга пару секунд пристально смотрит на меня, после чего садится на ближайший стул..
— Ты только не волнуйся, — выпаливает, заставляя меня еще больше напрячься.
Обхватываю ладонями кружку. Горячо. Плевать. Жжение помогает не сорваться.
— Говори, — чеканю, стараясь дышать ровно.
Инга пару секунд смотрит на меня, после чего протягивает руки и накрывает мое запястье.
— Если кратко, Герман вчера звонил Марку. В стельку пьяный орал в трубку. Угрожал. Но Марк не поддался на провокацию, не переживай, — видно, что она подбирает слова. Чуть склоняет голову, словно решая, стоит мне еще что-то говорить или нет. А через пару секунд тяжело вздыхает, явно, договорившись с собой. — В общем, все закончилось тем, что Герман разнес лабораторию. И Марк поехал оценивать ущерб.
Внутри все холодеет. Даже обжигающая ладони кружка, не помогает согреться. Шок проникает в каждую мою мышцу, забирается в мозг, отнимая возможность нормально мыслить. Пару секунд сижу, не двигаясь. Пытаюсь осознать сказанное, после чего вскакиваю на ноги и начинаю расхаживать по комнате.
— Это я во всем виновата! Я! Нужно было раньше от него уйти. А я тянула! Чего ждала? Вот чего? А теперь из-за этого пострадали вы, — бормочу, чувствуя, как вина затапливает изнутри.
— Прекрати, — Инга вмиг оказывается рядом, хватает меня за плечи, заставляет посмотреть ей в глаза. — Ты не можешь нести ответственность за поступки Германа. Поняла? — говорит твердо, словно пытается вбить слова мне в голову. — Ты не ушла от него раньше, потому что не могла. Тем более, это я попросила тебя подождать. Если уже кого винить, то меня. Я должна была все раньше рассказать Марку!
Смысл слов Инги медленно доходит до затуманенного тревогой мозга, но все-таки доходит.
— Ты ни в чем не виновата, — говорю уверенно.
— Ты тоже! — вторит мне Инга.
Мы пару секунд проживаем друг друга пронзительными взглядами, после чего я обмякаю.
— Черт, — выкручиваюсь из хватки подруги, плюхаюсь обратно на стул. — Я не хотела доставить вам столько проблем, — ставлю локти на стол, прячу руки в ладонях.
— Не ты их доставила, а Герман, — жестко произносит подруга. — Кстати, у меня хорошая новость. Я договорилась для тебя о собеседовании. По твоей специальности, — радостные нотки наполняют голос Инги.
Вздергиваю голову, смотрю ей в лицо и вижу широкую улыбку.
Впервые за несколько дней надежда расцветает в груди.
Главное, чтобы она не разбилась в дребезги… как вся моя жизнь.
Глава 26
Сердце гулко стучит в груди. Во рту пересыхает. Ладони потеют, кончики пальцев холодеют. Переминаюсь с ноги на ногу. Смотрю на серую с матовым стеклом посередине дверь и изо всей силы сжимаю шлейку маленькой черной сумочки, висящей у меня на плече. Прохожусь языком по пересохшим губам.
Это первое мое собеседование в жизни. Да еще и сразу с директором турецкой фармакологической компании. Кажется, меня вот-вот вырвет от нервозности.
Так, Алена, успокойся!
Это твой шанс! Твой единственный шанс на то, чтобы построить нормальную жизнь для себя и дочки. Ты должна взять себя в руки и показать себя во всей красе.
Набираю в легкие побольше воздуха, обхватываю металлическую ручку, нажимаю и толкаю дверь.
Передо мной открывается вид на небольшую приемную с серыми стенами и окном в пол. Возле него стоит два черных кожаных кресла, между которых расположили журнальный столик из матового темного стекла. На противоположной стороне от входа замечаю еще одну дверь, на этот раз полностью “глухую”, а рядом с ней тянется черный угловой стол, за которым сидит блондинка с волосами, завязанными в высокий хвост, и очками в роговой оправе. Этот аксессуар добавляет девушке солидности. Хотя куда больше, учитывая белую блузку и серый жакет, висящий у нее на плечах.
По сравнению с ней я, наверное, выгляжу совсем повседневно в широких черных штанах и бордовом бомбере с высоким горлом.
Стоит мне войти, девушка отрывается от экрана компьютера и поворачивает голову к входу.
— Добрый день, я могу чем-нибудь вам помочь? — под ее пронзительным взглядом становится жутко неуютно, но я расправляю плечи и подхожу к столу.
— Добрый день, меня зовут Романова Алена Николаевна. У меня назначено собеседование с Александром, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, надеюсь, что она из-за нервозности не напоминает оскал.
Девушка сужает глаза, осматривает меня с ног до головы, останавливается на лице. Вздрагиваю. После последней “встречи” с мужем на скуле выступил приличный синяк. Инга вроде бы замазала его плотным консилером, но он же мог слезть…
Дыхание перехватывает. Кровь приливает к щекам, начинаю отворачиваться, но девушка как раз переводит взгляд снова на экране. Что-то быстро набирает на клавиатуре, после чего вновь смотрит на меня.
— Александр сейчас занят, у него затянулась предыдущая встреча, — произносит профессиональным тоном. — Но вы можете подождать, — указывает рукой на кресла, — он должен скоро освободиться.
— Спасибо, — благодарно улыбаюсь, разворачиваюсь и направляюсь в предложенном направлении.
Едва не тону в одном из кресел, настолько оно оказывается мягким. Хочется расслабиться, ненадолго прикрыть глаза, сосредоточиться на дыхание — попытаться успокоиться. Но вопреки желанию, я, наоборот, выпрямляюсь спину. Ставлю сумку на колени, крепко сжимаю ее.
То и дело бросаю взгляд на плотно закрытую. Совсем скоро я в нее войду, и, если все пройдет хорошо, то смогу начать новую жизнь.
Вот только время идет и идет, а меня все не приглашают на собеседование. Я успеваю испускать нижнюю губу в кровь и начинаю
