Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте
— Кравцов свяжется с вами сегодня же. Будьте наготове.
Дверь захлопнулась, а я осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руке повестку, которая казалась раскаленным железом. Внезапно телефон ожил в моей руке – звонил Кравцов.
Глава 26: Легенда
Иск Игоря, поданный в самый неподходящий, самый жестокий момент, стал той последней каплей, которая, как ни странно, сблизила нас с Марком.
Не в романтическом смысле, конечно, до этого было как до луны. Но перед лицом общей угрозы мы превратились в союзников, вынужденных играть в одной команде против коварного, беспринципного противника.
Наша фиктивная помолвка, а теперь и неотвратимая перспектива фиктивной свадьбы, из циничной сделки мутировали в единственное оружие, в щит, которым мы должны были прикрыть и Максима, и фонд.
Мы снова сидели в его просторном, строгом кабинете с Кравцовым. Воздух, казалось, потрескивал от напряжения, хотя внешне все трое старались сохранять спокойствие.
Адвокат, серьезный и собранный, внимательно изучал бумаги, разложенные на массивном столе. Исковое заявление Игоря, всё в красных пометках, лежало прямо перед ним. Каждый взгляд на этот документ отдавался у меня в висках тупой болью.
— Иск составлен грамотно, почти безупречно, — произнес наконец Кравцов, медленно поднимая на нас взгляд. — Станислав явно не поскупился на специалистов.
Он сделал паузу, давая нам в полной мере ощутить серьезность момента.
— Они будут бить по самым уязвимым точкам, Наталья Сергеевна: ваше нестабильное материальное положение, отсутствие постоянного жилья, недавний развод. И, конечно, ваше эмоциональное состояние. Я ознакомился с «характеристиками», которые они приложили… — Кравцов едва заметно поморщился. — Судя по ним, вы едва ли не на грани нервного срыва. Их цель – представить вас любящей, но абсолютно не способной обеспечить ребенку должные условия и, что важнее, психологическую стабильность.
Я сглотнула. Образ «истерички», который они так старательно лепили, вызывал жгучую обиду. Да, я была на пределе, но кто бы выдержал такое, не дрогнув?
— А Марка Семеновича… — Кравцов перевел взгляд на Орлова, — …они попытаются выставить посторонним человеком. Влиятельным, богатым, спору нет, но к Максиму отношения не имеющим. С весьма сомнительными мотивами для столь внезапной «любви» и такой поспешной «помолвки». Они открыто намекают, что вся эта история – не более чем фикция для Марка Семеновича, способ выполнить условия дедовского завещания.
— Да какая им к черту разница? Я из-за этого подонка чуть сына не потеряла! — не выдержала я. К горлу подкатил горячий ком, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Хотелось вскочить, кричать, доказывать… но кому?
— В суде, Наталья Сергеевна, эмоции – плохой советчик. Нужны факты, доказательства и холодный расчет, — спокойно возразил Кравцов. — Поверьте, я видел дела и посложнее. И выигрывал их.
Он снова сделал паузу, раздумывая о чем-то.
— Наша задача – представить суду совершенно другую картину. Где вы – не жертва обстоятельств, а героическая, самоотверженная, ответственная мать. Женщина, прошедшая через огонь и воду ради спасения жизни своего сына. Которая не сломалась, а нашла в себе силы бороться и побеждать.
Кравцов перевел взгляд на Марка.
— А Марк Семенович – не просто посторонний. Он ваш будущий муж. Человек, который не только спас жизнь вашему ребенку своим профессионализмом, но и стал вашей опорой. Окружил вас такой заботой и поддержкой в самый черный период вашей жизни, что ответные чувства были неизбежны. Он полюбил вас и Максима и готов взять на себя всю полноту ответственности за вашу новую, счастливую семью.
Слова Кравцова звучали так гладко, так убедительно, что на мгновение я сама почти поверила в эту красивую сказку. Но лишь на мгновение. Жестокая реальность тут же напомнила о себе.
— Но как… как это доказать? – голос предательски дрогнул, но я тут же взяла себя в руки. Больше никакого нытья. — Они будут трубить на каждом углу, что все это фикция, что наша помолвка – это сделка, фарс! Этот урод… он наверняка уже роет землю, ищет или фабрикует «доказательства»! Он же не остановится ни перед чем, я это нутром чую! Он будет цепляться за любую мелочь..
— Вот именно поэтому нам нужна не просто легенда, а безупречная, железобетонная история, — Кравцов посмотрел на нас по очереди, его взгляд стал еще серьезнее, почти стальным. — История ваших отношений. Детальная, правдоподобная, с живыми эмоциональными нюансами, с мелкими бытовыми подробностями, которые вдохнут в нее жизнь.
Он начал перечислять, загибая пальцы:
— Подтвержденная косвенными доказательствами – чеками из ресторанов, билетами в театр, совместными фотографиями, пусть даже сделанными специально для этого случая. Возможно, показаниями свидетелей, если таковые найдутся или… если мы их подготовим. Суд будет рассматривать все под лупой. Любое несоответствие, любая нестыковка, малейшее сомнение в вашей искренности – и все рухнет. Игорь и свора адвокатов Стаса будут рвать нашу позицию на части, цепляясь за каждую мелочь, за каждое слово, за каждый взгляд.
— Что конкретно от нас требуется? – голос Марка был спокоен, но я видела, как напряженно он сжал пальцы, лежащие на столе, так что костяшки побелели. Он тоже понимал, что начинается игра без правил.
— Вам нужно будет «вспомнить», — Кравцов выразительно сделал кавычки пальцами, и от этого жеста у меня по спине пробежал неприятный холодок. Он говорил о создании фальшивых воспоминаний, о спектакле, который мы должны были разыграть. — Где, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились. Как развивались ваши чувства. Какие-то совместные события, встречи, поездки, пусть даже они будут полностью вымышленными. Возможно, даже мелкие ссоры и трогательные примирения – все, что делает историю живой и человечной. Суду нужно будет увидеть не сухую схему, а настоящие, пусть и сыгранные, чувства. Ваша задача – быть убедительными. Предельно убедительными. Вы готовы к этому?
Готова ли я? Вопрос повис в воздухе. Это уже не просто игра, не вынужденное притворство перед обществом. Это означало погрузиться в ложь с головой, сделать ее своей второй натурой. Я закрыла глаза. Страшно заиграться.
Перед внутренним взором на мгновение возникло бледное, осунувшееся личико Максима в реанимации, его тоненькая ручка, отчаянно сжимавшая мою.
Вспомнила унизительные угрозы Игоря. Вспомнила торжествующую, хищную ухмылку Стаса. И внутри что-то щелкнуло. Холодная ярость и жгучая решимость вытеснили страх.
Да, я готова. Готова на все.
Глава 27: Общая история
— Готова, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Внутри все неприятно сжалось, но отступать было некуда.
— Я тоже,
