Враг моего отца - Анастасия Ридд

Еще до того, как через десять минут машина останавливается перед парадным входом старинного здания, меня вдруг озаряет понимание. В окно я вижу величественные своды Венской государственной оперы, и едва сдерживаю потрясенный вскрик восхищения. Когда я занималась балетом, я мечтала, что однажды пройду стажировку в одной из европейских трупп. И Венский балет был в моем заветном списке ровно до тех пор, как я получила травму, не сопоставимую с профессиональными танцами.

— Андрей, — мой голос дрожит, а глаза наполняются слезами благодарности.

— Тсссс, — произносит он тихо, беря в свою руку мою ладонь. — Мне, конечно, льстит, что мой сюрприз так тебе понравился, но я бы предпочел, чтобы мы обошлись без слез.

А потом, окончательно сражая меня, достает из внутреннего кармана пиджака картонную программку и кладет ее на мои колени.

— Надеюсь, Дон Кихот подойдет? — спрашивает мягко.

— Дон Кихот — это потрясающе, — шепчу я.

Вечер проходит для меня как во сне. Потрясающая архитектура, красивые люди, вечная музыка, костюмы, танцы, от которых у меня то и дело перехватывает дух. И Андрей… Всегда рядом. Всегда готовый поддержать. И такой красивый. Я не слепая, видела, как смотрят на него женщины. И так приятно было осознавать, что внимание этого мужчины целиком и полностью принадлежит мне, пусть только на короткое время. Но я использую его по максимуму.

На обратной дороге мы начинаем целоваться еще в автомобиле. Меня не смущает наличие водителя — я сама проявляю инициативу, сама ищу его губы, запускаю пальцы в жесткие волосы на его затылке, притягивая к себе его голову.

— А ужин? — спрашивает Миллер, когда мы поднимаемся в номер.

— К черту ужин! — бормочу я, стягивая с него пиджак. — Пожалуйста, будь со мной.

— Даша, — Андрей как-то неожиданно тяжело вздыхает. — Я с тобой. Ты разве этого еще не поняла?

Наши губы снова встречаются. Жадно. Страстно. Без намека на скованность. Не отрываясь от меня, Андрей поднимает меня на руки.

— Твоя спальня или моя?

— Любая! — шепчу, прикусывая его за нижнюю губу.

Мягкий смех служит мне ответом. А уже через несколько секунд Андрей опускает меня на кровать. Я даже не понимаю, в какой комнате мы оказались — все что я вижу, это мужчина, который склоняется надо мной, обещая подарить ни с чем несравнимое наслаждение.

И я отдаюсь ему. Этому моменту, чувствам, страсти, мужчине, не думая больше ни о чем…

Когда миг абсолютного единения позади, мы долгое время просто лежим, не произнося ни слова. Моя голова лежит на его плече, его пальцы лениво перебирают мои волосы. Так странно, я ощущаю себя так спокойно, в безопасности. И пусть это лишь иллюзия, сейчас в нее так легко поверить.

Впереди — возвращение домой. Но мне совсем не хочется думать об этом. Я впитываю в себя пряный мужской запах, с наслаждением прижимаюсь к горячему крепкому телу, понимая, что за все это мне рано или поздно придется расплачиваться…

Глава 16

Даша

Столица встречает нас серым пасмурным небом и неприятной моросью, что является полной противоположностью солнечной Европе. Я будто возвращаюсь в реальный мир, где мой самый родной человек — враг мужчине, в которого я не смогла не влюбиться. Как бы ни пыталась противостоять чувствам и прислушаться к здравому смыслу, сказать — всегда проще, чем сделать.

Я влюблена в Андрея Миллера. И теперь не представляю, как дальше быть. Папа никогда и ни за что не примет его, да и Андрей не сможет воспылать к отцу теплыми чувствами даже ради меня. Слишком сильна неприязнь между ними.

— О чем задумалась? — Андрей опускает ладонь на мою руку, когда мы выезжаем с парковки аэропорта.

— Да так, ни о чем, — нервно пожимая плечами, лгу я.

— Даш, что тебя гложет? — он осторожно касается моего подбородка, разворачивая мое лицо к своему. — Чего ты боишься?

Я смотрю в глаза мужчине, которые за несколько встреч стали такими родными, и не могу вымолвить ни слова. В горле застрял ком, и если я начну говорить, то обязательно расплачусь. Миллер смотрит на меня с нежностью и теплотой так, что мне хочется укутаться в его объятиях и никуда не уезжать — быть рядом с ним. Но реальность ситуации обрушивается на меня мощным цунами, разрушая ту сказку, которую сотворил для меня Андрей за пять свиданий.

Не дождавшись ответа, он приникает к моим губам, и мы сливаемся в таком уже привычном, но вместе с тем уносящим на небеса поцелуе. Окунаюсь в сладостные ощущения, едва сдерживая рвущиеся наружу слезы от несправедливости ситуации, в которой мы оказались. Андрей опускает ладонь мне на шею, чуть надавливая на нее пальцами и углубляя поцелуй.

Я замечаю, что автомобиль прибывает в пункт назначения только в тот момент, когда Миллер мягко отстраняется от меня. Мы оба тяжело дышим, вглядываясь в лица друг друга. В голове мелькает неожиданная мысль, будто эта встреча станет для нас последней, но я быстро прогоняю ее. Какие глупости! Что мне может помешать увидеться с Андреем, если я сама того захочу. Отцу об этом знать необязательно. Тайные встречи — далеко не тот формат отношений, к которому я стремлюсь, но пока для нас с Миллером это единственный выход.

— Пойдешь со мной еще на одно свидание? — улыбается он, глядя на меня в упор.

— Я должна посмотреть свое расписание, — так же отвечаю ему улыбкой.

— Я надеялся, с некоторых пор оно уже не накладывает ограничения на встречи со мной, — он проводит ладонью по моим волосам. — Что ты на это скажешь?

— Скажу, что ты прав, и я согласна, — робко произношу я, смущенная тем, насколько громко стучит мое сердце.

— Тогда я разберусь с делами после двухдневного отсутствия и позвоню тебе, — он осторожно убирает мне за ухо выбившуюся прядь.

— Я буду ждать, — шепотом произношу я, после чего сама тянусь к его губам.

Миллер провожает меня к автомобилю с шашечкой, и я с тяжелым грузом на душе прощаюсь с Андреем. Никак не могу избавиться от нехороших предчувствий, но решаю не делится глупостями, которые крепко засели в голове, с моим спутником. Возможно, я просто надумываю лишнего — то, чего нет на самом деле, только из-за сложных отношений отца и Миллера.

Стоит только подъехать к дому, как чувство тревоги усиливается. Я выхожу из автомобиля, но входить в особняк не спешу. Стою на месте и не могу сделать шаг —