Измена. Неправильная сказка - Елена Гром
— Громов.
Катя даже застывает. Я за нее разливаю чай.
— Подал на развод?
— Нет. Никаких документов я не получала. Он просто в городе появился и студию, можно сказать, выкупил.
— Да ладно?
— Сама вчера офигела.
— Ты видела его?! Лева, не надо грызть провода!
— Мельком. За Никиту спряталась.
— Ты… Что ты будешь делать? Подашь на развод?
— Ну, если он потребует, то конечно. Да и что я буду делать, работать как и дальше. Не думаю, что он хоть кому — то скажет, что мы связаны. Тогда он потеряет репутацию самого желанного холостяка страны. Зачем ему такая головная боль. Уверена, что как только мы увидимся, то просто кивнем друг другу как старые знакомые, — я говорю и сама начинаю верить в это. Да, так и будет. Мы чужие люди. Шесть лет— это слишком много. За шесть лет я успела получить высшее образование в том же вузе, что и Костя, хотя и заочно. За шесть лет я стала полноценной блондинкой, за шесть лет я стала совершенно другой. Я стала Анной, похоронив Нюру с тем зародышем, что умер в той аварии.
— Складно поешь, конечно. А если он тебя захочет.
— Да глупости.
— А чего. Он и тогда тебя так хотел, что даже женился, а теперь ты стала совершенством.
— Ага. У него таких ангелов на пальцах не сосчитать. Хоть меняй каждый день. Девушки— недельки.
— Тогда я не понимаю, зачем ему менять Москву на Новосибирск.
— Может бизнес расширяет. Вряд ли он тут задержится. Как он всегда говорил, ему в Новосибе тесно.
— А если…
— Никаких если, Кать. Я вылечилась. Ровно в тот день, когда поняла, что ты была права.
Она что — то роет в своем телефоне, находит какую — то фотку. Показывает мне.
Пульс частит, но дыхание ровное. Костя. Взрослый только, с двухдневной щетиной, красивый до рези в глазах. А рядом дочь главы Новосибирска.
И конечно же громкое название статьи.
«Зачем самый желанный холостяк вернулся домой»
— И что ты мне это показываешь?
— Не ёкает?
Ёкало, когда первые годы собирала всю информацию про него. Любила так, что даже в журналистку пошла. Любила так, что мечтала о случайной встрече и о том, как он будет валяться у меня в ногах. Умолять к нему вернуться.
Потом правда учеба заняла все мое время. Появились новые знакомые, большая компания журналистов во главе с Никитой. И стало просто не до любви. Особенно, когда после нескольких годных статей меня взяли в журнал «Новости Новосибирска», а потом я покрасилась и сделала каре.
Просто в один из дней, на верстке появилась платиновой блондинкой с короткой стрижкой и меня тут же вызвали к главному редактору. Я была уверена, что меня уволят, сжалась, стоя на коричневом ковре, пока Кравцов, что — то перебирал в своих ящиках.
— Ань, а ты же была лучшей на курсе, я правильно помню?
— Да.
— Есть предложение.
Мне предложили стать телеведущей загибающейся рубрики «Супермамочки». Я не сильно вписывалась в нужный образ, но удивительным образом со мной рейтинг вырос. А поиск материала доверили мне и Никите, благодаря которому в принципе я оказалась в этой студии. Он был сыном Кравцова.
Мы распрощались с Катей и меня встретил Никита. Только вот машина у него сегодня была не фургон.
— Это что, Никит?
— Сегодня погода такая классная, вот думаю, чего парится в фургоне.
— А оборудование влезло?
— Ты мне не доверяешь, Анют?
— Доверяю конечно, — улыбаюсь другу и сажусь в машину, тут же пристегиваясь. Кабриолет. Обалдеть. Смеюсь, представляя как будут красиво развиваться волосы. А по факту лезть в лицо.
— Ты потрясающая, знаешь? Я тебя еще в универе заметил.
— Спасибо, Никит. Тебя тоже было сложно не заметить, — эта серьга в ухе, руки, увитые рисунками кельтов, и светлые, почти белые волосы. Настоящий викинг. Если бы не комплекция.
— Представляешь, какие у нас будут красивые дети.
— Дети? Ты об этом думал? — снова смеюсь я, но на этот раз неловко. Я помню, как расписывала в разных приложениях детей, которые могли бы быть у нас с Громовым.
— Конечно думал. Конечно по большей части о том, как мы будем их делать.
Улыбаюсь широко. Он такой просто, такой искренний. И за эти годы у него была всего одна девушка, с которой они расстались несколько месяцев назад. А может быть, он прав. Может пора сходить на свидание. И это не потому что Громов на горизонте появился. Просто потому что от Никиты меня не тошнит.
— Никит, останови машину.
— Что? Зачем? — говорит, но притормаживает уже на обочине. Я сама тянусь к нему за поцелуем. Просто пробую на вкус его губы. Мягкие, податливые. Тут же вовлеченные в процесс. Дыхание даже не сбивается, но зато меня не тошнит. А это уже прогресс.
— Тааак… И что это было, — ерошит свои волосы Никита, а я улыбаюсь.
— Можешь пригласить меня на кофе.
— Ты же пьешь не кофе, — усмехается он, снова выруливая на дорогу, а я пожимаю плечами.
— Нужно попробовать. Вдруг мне понравится.
— Понравится, Анют, даже не сомневайся.
* * *
Глава 19
Наверное, рано или поздно нам придется столкнуться, хотя последнюю неделю я успешно от него прячусь. Если раньше от Новосибирска я не уезжала дальше, чем на сотню километров, то теперь ищу материал в самых дальних деревнях нашей области, приближаясь к Алтаю. В общем делаю все, только, чтобы реже появляться в студии, где Громов кажется прописался.
— Гладышева, зайди, — не успеваю смыться, когда меня вызывает главный редактор. Он немного тучный, пугающий и строгий. Но потрясающе справедливый. Я сажусь в кресло, когда он роняет свое тело в соседнее.
— Тебя не было на собрании вчера, — Кравцов сводит брови.
— Да, я была в Метелево. Там такая мама…
— Я потом почитаю. Смотрю последние дни совсем закопалась в работе. И Никиту припахала.
— Я могу и сама. Электричка работает.
— Да понятно, что работает. Что с тобой? Это как — то связано с тем, что в
