Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова
Харитон в красках и лицах рассказывает, как писали текст, как искали запись правильного произношения, и всё это надо было сделать, условно, за ночь!
– Справились, конечно. Днем у нас встреча с местным царьком. Приветствие. И дальше в ход идет Велес. Прекрасно говорит, без запинки. Складно звонит, в общем. Но вижу я, что, вместо того чтобы расплыться в улыбке, обрадоваться тому, что чужаки заморочились и с тобой, зараза, на твоем же тарабарском шпрехают, этот, твою дивизию, помазанник африканских богов глаза выпучил и чуть не шипит что-то своему лупоглазому министру. Оказалось, что в этом долбаном Гондурасе диалектов как грязи, и нам, естественно, повезло как покойникам, и текст мы написали именно на том диалекте, на котором говорит самый главный противник нашего царька. В общем, еле-еле мы нашего Василия от местной тюрьмы отмазали. Но со службой у нас, конечно, не задалось.
Я тоже вспоминаю пару коротких историй. Потом понимаю, что засиделись мы, и уже не то что далеко за полночь, а чуть ли не светает.
Отправляю сына в душ и спать.
– Харитон, я тебе, наверное, в гостиной постелю.
– Мам, – Женька выглядывает из ванной, – да идите уже вместе в спальню, чего там, я ж не маленький, понимаю!
– Ты давай это, понимает он, – обрываю сына, хмуря брови, – мы уж как-нибудь сами… разберемся.
– Ну, что ты, Лидушка?
– Разберемся, разберемся, товарищ генерал.
Улыбаюсь, потом подхожу ближе, проверяя, что Женька не видит, кладу руки на грудь, к губам тянусь.
– Лид, между прочим, устами младенца глаголет истина!
– Неужели? Поэтому ты решил устроиться в моей спальне?
– А почему нет?
А и правда, почему?
В душ отправляю сначала генерала, потом сама иду.
Мысли шальные.
Что я творю?
На самом деле не слишком ли торопим мы события? Это понятно, притяжение.
Он ведь мне тоже сразу понравился как мужчина, несмотря на его поведение.
Но я же уверена была, что совсем не готова.
Ни к чему.
Даже к разовым каким-то историям.
А тут сразу… Признание в любви, предложение вместе жить.
Но ведь мы реально не молоды.
Есть ли смысл чего-то ждать?
Выхожу из душа, генерал лежит на моей постели.
Краснею, как институтка.
– Лид, если ты не хочешь, не можешь, ничего не будет.
– А если я хочу и могу?
– Ну… тогда нужно подумать о шумоизоляции или лечь на пол.
– Почему?
– Кровать у тебя… уж больно скрипучая…
Смеюсь, а потом оказываюсь в его медвежьих объятиях…
– Какая же ты у меня маленькая, Лидушка… Как же ты…
– Что?
– Знаешь… Я вот смотрю на тебя, а перед глазами та сцена из фильма. “В бой идут одни старики”, смотрела?
Киваю, чувствуя в горле ком.
– Помнишь? “То, что эта девочка на войне”… Вот так и я думаю, как же ты там? Такая хрупкая, такая…
– Я не думала об этом. Я сначала думала о том, что сына спасаю, а потом… Потом старалась спасать тех, кто рядом. Кого могла.
– Лида…
– Там… в плену… знаешь… Мне казалось, что если я вернусь домой, то никогда, никого и ничего не буду бояться, и обязательно буду счастливой. Просто жить буду.
– Лид… я… я не должен был быть там. Меня… меня подставили.
– Я знаю. Я уже всё поняла.
– Но я считаю, что я виноват. Потому что вовремя не понял то, что должно случиться. Так что… всё это, с тобой, из-за меня. И ты вольна меня ненавидеть.
– Я больше не хочу ненавидеть, Харитон. Я любить хочу…
Глава 22
Миронов
Любить. И я хочу любить. И Люблю. Вот так, с большой буквы, жадно, остро. До самого донышка люблю.
И в ту ночь люблю, и в следующие.
Из санатория выписываться пора. Что мне там? Чувствую себя не просто здоровым, а настоящим богатырем. Халком. Полным сил.
Горы могу свернуть.
И придется сворачивать.
Это я уже понял.
Главное, чтобы Лида была рядом.
Она мной теперь и как доктор занимается. Рекомендовала массаж и спорт. Массажистка – какая-то ее приятельница. Тоже из военных.
Приходит делать массаж, и я обалдеваю.
– Ольга?
– Здравствуй, Харитон.
Женщина искренне улыбается, а я в недоумении.
– Какими судьбами?
– Да самыми простыми, работаю.
И говорит так просто. Жена генерала работает?
Нет, конечно, жены генералов работают, и моя Лида, когда моей женой станет, свое дело точно не бросит. По крайней мере до декрета.
А то, что в декрет мы пойдем – я не сомневаюсь.
Но чтобы жена генерала была простой массажисткой?
Да еще, хм, простите, мужиков всяких в санатории пользовала?
Ольга головой качает.
– Что, Харитон Антонович, не верится?
– Есть такое дело, а где Матвей?
– А Матвей был, да весь вышел. – Усмешка ее становится немного горькой.
А я не понимаю, искренне. Хочу что-то сказать, но тут Лида вмешивается:
– Вы знакомы, оказывается?
– Знакомы, Лидия Романовна.
– Ой, Оль, какая я тебе Романовна?
– Как какая, ты мой начальник, субординация, как в армии. Харитон Антонович, вы раздевайтесь до белья. Носки тоже снимайте. И ложитесь.
– Хорошо.
– Нам выйти? – это Ольга спрашивает, вижу, что Лида рукой машет.
– Чего мы с тобой, Оль, тут не видели?
– Вот как, товарищ майор медицинской службы! А если не видели? А если я покажу?
– Ой, генерал, ладно-ладно. Конечно не видели. Ложись давай, я Оле расскажу, что и как с тобой делать.
– Только расскажешь или покажешь тоже?
– Покажу я вам всё дома, товарищ генерал. Оль, ну вот, такое у нас тут.
– Протез нужно снять, я помогу.
– Я сам.
Снимаю железную конструкцию. Морщусь.
Конечно, для меня не самый приятный момент, что любимая женщина меня в таком виде видит. Я собираюсь заказать специальный протез для дома и ночной, там полная имитация ноги, ступня резиновая и икра.
– Ох, Харитон… – это выдыхает потрясенная Ольга.
– Не причитай, Лёля, всё в порядке. Живой, здоровый, крепкий. В главном деле мне это не мешает, да, Лид?
– Ну тебя, хватит барышень смущать. Оль, меня беспокоит его спина…
– Интересно, а я
