Вы не в моём вкусе, босс - Алина Иосифовна Попова

Совсем.

Я сделала ещё один глоток кофе и уже собиралась нормально сесть за стол, когда услышала шум в коридоре.

Я подняла голову.

Из кабинета начальника нашего отдела вышел Виктор Андреевич.

Но выглядел он… странно.

В руках у него была коробка.

Та самая офисная коробка, в которую обычно складывают вещи.

Я нахмурилась.

— Виктор Андреевич?

Он остановился возле моего стола.

На его лице было какое-то неловкое выражение.

— Евгения…

Я выпрямилась.

— Что происходит?

Он вздохнул.

— Ну… — он чуть поднял коробку. — У меня, скажем так, небольшие кадровые изменения.

Я моргнула.

— Какие ещё изменения?

Он пожал плечами.

— Теперь у вас новый начальник.

Я даже не сразу поняла смысл его слов.

— Подождите… что?

И именно в этот момент за его спиной раздались шаги.

Спокойные. Неторопливые. Я подняла взгляд.

И почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

В коридоре стоял Константин. Тот самый.

Новый генеральный директор.

Он шёл прямо в наш отдел, одновременно протирая тёмный пиджак салфетками.

Очевидно, теми самыми, которые я пыталась ему всучить. Ага, всё же использовал мои салфетки!

Он поднял голову.

Наши взгляды встретились.

И на секунду в его глазах мелькнуло узнавание.

Потом — едва заметная тень усмешки.

Я медленно опустила стакан с кофе на стол.

И в голове прозвучала одна очень чёткая мысль.

Кажется, этот козёл всё-таки будет маячить передо мной каждый день.

2

Евгения

Я даже не успела нормально сесть, как услышала:

— Евгения, зайдите ко мне.

Я медленно подняла голову.

Константин Багров стоял в центре нашего отдела так, будто всегда здесь был.

Чистый костюм — уже без следов кофе — как он избавится от пятна кофе, мистика прям какая-то. Взгляд у него холодный и абсолютная уверенность в том, что его будут слушаться.

Как же он меня раздражает.

— Уже иду, — ответила я, стараясь звучать спокойно.

Хотя внутри всё кипело.

Серьёзно? Первый рабочий час — и уже вызов?

Я встала, поправила блузку и направилась за ним в кабинет, который ещё вчера принадлежал Виктору Андреевичу.

Теперь — нет.

Теперь здесь был этот напыщенный индюк.

Кабинет почти не изменился. Только атмосфера стала… холоднее. Словно кто-то убрал из него весь воздух.

Он прошёл к столу, не предлагая мне сесть.

Я осталась стоять. Отлично. Начинается. Он открыл папку.

Мою папку?!

— Это ваш отчёт?

Я скрестила руки.

— Да.

Он пролистал несколько страниц.

— Слабая работа.

Я на секунду замерла, потом медленно выдохнула.

— Конкретнее?

Он поднял на меня взгляд.

— Формулировки размытые. Структура невыверенная. Данные поданы без акцентов.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение.

— Это стандартный формат отчёта, который используется в отделе уже несколько лет.

— Значит, он устарел.

Спокойно. Холодно. Без единой эмоции.

Я сжала пальцы.

— При этом все показатели отражены корректно.

— Вы уверены?

Он развернул папку ко мне и ткнул пальцем в таблицу.

— Вот здесь.

Я наклонилась.

Пробежала глазами по цифрам и нахмурилась.

— Это не моя ошибка.

Он чуть приподнял бровь.

— Да?

— Да — я выпрямилась.

— Эти данные пришли из сводного отчёта. Я их не корректировала.

Он несколько секунд смотрел на меня.

Потом снова на таблицу, потом закрыл папку.

— Переделать.

Я моргнула: — Что именно?

— Всё.

Я даже не сразу поняла.

— В смысле… всё?

— Полностью.

Я почувствовала, как внутри щёлкнуло.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

Он спокойно опёрся на стол.

— Мне не нужен отчёт, который «в целом нормальный». Мне нужен отчёт, который идеален.

Я усмехнулась.

— Тогда, возможно, стоит уточнить требования, а не обесценивать работу.

Тишина. Опасная. Он медленно выпрямился. Сделал шаг ко мне.

— Вы сейчас спорите?

Я встретила его взгляд.

— Я сейчас уточняю.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

И в этот момент я отчётливо поняла:

он не привык, что ему отвечают.

Вообще.

— Переделайте, — повторил он уже тише. — И принесите мне сегодня до конца дня.

Я сжала челюсть.

— Это объём работы минимум на два дня.

— Значит, вы уложитесь в один.

Отлично, просто замечательно.

Я развернулась.

— Хорошо.

И вышла из кабинета, не дожидаясь разрешения, вернулась к своему столу и села чуть резче, чем нужно.

— Ну? — тут же прошептала Оксана. — Ты жива?

Я посмотрела на неё.

— Пока да.

— Что он хотел?

Я открыла файл на компьютере.

— Убить мою самооценку.

— Уже получилось?

Я холодно улыбнулась.

— Попытался.

Я посмотрела на отчёт. На аккуратно выстроенные таблицы. На цифры, которые я проверяла дважды. На структуру, которую выстраивала годами.

Семь лет. Семь лет я работаю в этом отделе. Семь лет меня ценили. Семь лет мои отчёты принимали без вопросов.

И тут появляется он, этот самовлюблённый.... И за один час решает, что всё это — «слабая работа».

Я сжала пальцы на клавиатуре.

— Напыщенный индюк, — тихо пробормотала я.

— Что? — переспросила Оксана.

— Ничего.

Я открыла новый файл. Ладно. Хочешь идеальный отчёт? Будет тебе идеальный отчёт. Прошёл час, потом ещё один.

Я переписывала, перестраивала, проверяла. И чем больше работала — тем больше злилась. Всё же нормально, всё идеально.

— Евгения.

Я подняла голову. Он стоял рядом с моим столом. Тихо. Незаметно. Как он вообще это делает?

— Да?

Он посмотрел на экран.

— Уже переделали?

— В процессе.

Он наклонился чуть ближе. Слишком близко. Я почувствовала его запах — холодный, дорогой, раздражающе спокойный.

— Медленно, — сказал он.

Я повернула голову.

— Я делаю качественно. Как вы и хотели.

— Вы делаете долго.

Я сжала зубы.

— Вы хотите быстро или хорошо?

Он посмотрел на меня.

— Я хочу идеально.

Я усмехнулась.

— Тогда придётся подождать.

Секунда. И снова этот взгляд. Острый. Заинтересованный.

— Ускоряйтесь, — тихо сказал он.

И ушёл дальше по отделу. Проверять других. Да, он придирался ко всем. Но со мной… Со мной он был жёстче.

Я выдохнула.

И снова уставилась в экран. Ладно.

Играть — так играть. Только он ещё не знает, что я не из тех, кто сдаётся. И если он хочет войну… Он её получит.

Строчка за строчкой. Цифра за цифрой. Руки работали автоматически. Голова — нет. Потому что в голове был он. Его голос.

Этот спокойный, холодный тон, от которого хотелось либо хлопнуть дверью, либо… доказать ему, что он не прав.

Я с силой нажала на клавишу.

— Напыщенный индюк, — тихо прошептала я.

Почти сорок лет. Взрослый мужчина. Опытный, успешный, явно привыкший, что всё в его жизни выстроено идеально.

И, судя по всему, привыкший, что люди вокруг соглашаются с ним.

Я фыркнула.

— Не на ту напал.

Я проверила таблицу ещё раз. Потом ещё.

Исправила формулировку. Перестроила блок. Добавила акценты.

Я откинулась на