Измена. Неправильная сказка - Елена Гром
Спустя пять лет я перестала верить. У него там карьера намечается, он постоянно путешествует. Зачем ему деревенская подружка?
— Чего не знаешь — то?
— Да не могу я отца оставить, Кость. Он умрет без меня.
— Ему и с тобой недолго осталось.
— Да пошел ты! Не говори так! — вскакиваю и иду к воде. Остервенело отстирываю что осталось. Замечаю вдруг как Костя заходит в воду, с закатанными по колено штанами. Встает и начинает мне помогать, не боится замарать фирменную футболку.
Значит вину свою чувствует.
— Прости, Ань. Я понимаю, он дорог тебе.
— Он единственный, кто у меня есть. Да, вот такой, но какой есть уж. Мама у тебя тоже, знаешь, не подарок…
— Не подарок. Но благодаря ей я закончил школу с золотой медалью и в вузе, пока другие кутили, грыз гранит науки. Почему она тебе стирать не дает. У нас же хорошая машинка? Или ты больше не подрабатываешь у нее.
— Подрабатываю конечно. — Где еще деньги то брать. — Это ее наказание.
— За что? Что у вас еще за приколы? Давай поговорю с ней.
— Да не надо. Сама виновата. Замечталась и разбила любимый сервиз.
— Бабушкин?
— Ну. Так что заслуженно, — забираю у него белье, споласкиваю, и в тазик складываю. Потом не особо стесняясь его, снимаю платье, оставаясь в одном белье, чувствую, как горячие волны прокатываются по телу в тех местах, на которые он смотрит. Совсем бесстыжий, раз так смотрит. Да и я не лучше, если позволяю смотреть.
Выжимаю платье, встряхиваю и вешаю на ветку дерева. Нельзя в таком виде в деревню идти. Надо было с собой сухое взять.
Костя продолжает смотреть, тоже снимает рубашку, вешает рядом. Брюки. Знает, как на меня его тело действует. Так что врет он все, не только он гранит науки грыз.
Еще и качался явно. Вон кубики какие за год отрастил.
Он садится на траву. Вытягивает ноги.
Это наше место. Мы нашли его давно. Еще в детстве. Ну и купались тут. Рассматривали друг друга. Интересно же, чего у него там болталось. И сейчас интересно, потому что теперь не болтается, а торчит.
Я бы даже сказала, выпирает.
Я присаживаюсь рядом, непозволительно близко. Даже не верится, что он рядом. Что он тут. И я снова вдыхаю его запах. Изменившийся, но все такой же притягательный. Наши бедра очень близко. И кажется, что он никуда не уезжал, а я не плакала ночами в подушку.
— А о чем мечтала? — вдруг спрашивает он, переплетая наши пальцы, а у меня в животе бабочки взлетают, мечутся, заставляя меня чаще и порывистее дышать.
— Да так, — говорю, губы облизывая. Ну вот зачем он так, знает же, что влюблена. Я и не скрывала никогда. — Что волшебник на голубом вертолете бесплатно покажет кино.
— Какое кино ты хочешь посмотреть? Хочешь в город съездим, — у нас тут есть кинотеатр. Туда все парочки ходят. — Ну или давай я тебе прямо тут кино покажу… Взрослое кино...
Глава 2
Он поворачивает голову, смотрит прямо на мой профиль. я чувствую, как жжет лицо. Чувствую, как меня трясет от желания повернуться, наконец, коснуться его губ. Забавно, но в прошлое лето я разрешала смотреть на себя, но никогда не позволяла трогать.
Наверное, понимала, к каким последствиям это может привести. Обычно он и не настаивал, но теперь мне восемнадцать... Теперь мне можно все.
— Нет, — убираю от него свою руку.
Я сейчас поведусь, он меня поцелует, а дальше понятно, что будет.
Вряд ли я смогу устоять перед человеком, о котором мечтала большую часть сознательной жизни.
— Нюр, иди ко мне...
— И вообще, мне домой пора. И белье нужно развесить. Спасибо, что заехал. Была рада тебя видеть. Удачи в Новосибирске.
Встаю, глотая ком в горле, надеваю платье, подхватываю тазик с бельем, и гордо вышагиваю по траве.
Да, я молодец! Лучше держаться от него подальше, пока он здесь.
— Давай помогу, — догоняет он меня, уже полностью одетый. Красивый, что сводит зубы. Высокий, что невольно хочется поднять голову и снова посмотреть в его зеленые глаза. Как же это бесит...
— Я сама.
— Тебе не идет быть гордой. Дай сюда сказал, — выхватывает он тазик и шагает впереди меня. Я за ним. Как покорная овца…
Я бы и была покорной, я бы все для него делала. Я бы готовила для него, стирала, сына бы ему родила. Но ему это не нужно. Скорее всего он уже выбрал себе престижную невесту и скоро женится на ней. Или будет и дальше карьеру строить, так и приезжая раз в год. А потом все реже и реже.
Он молча провожает меня до дома, ставит тазик во дворе и поворачивается, чего — то ожидая от меня.
— Развешивай, переодевайся, в кино пойдем.
Вот так значит, с бухты барахты... А может я занята? А может я не хочу?
— Мне еще есть надо приготовить.
— Значит приготовь.
— И грядки прополоть.
— Прополи...
— И кур покормить.
— Значит так, Нюр! Я приду через два часа, не будешь готова...
— Что? Снова уедешь? Даже не попрощаешься как обычно?
— Потащу на руках, — рявкает он и уходит, а я обнимаю себя за плечи, ненавидя себя за дрожь по всему телу от этого его грозного тона. От мысли, что он будет нести меня на руках.
Какая же я тряпка, если тащусь даже от того, что он орет на меня. И даже пойду с ним в кино. Куда угодно. Только в постель не лягу.
* * *
Через два часа я готова. Надела лучшее платье, вернее единственное, что еще не тесно в груди и прикрывает бедра. Красивые белые сандали, большие сережки, которые подарила мне Катюха на день рождение.
Смотрю на время, папа скоро вернется с работы. Надеюсь хотя бы поест, прежде чем открывать бутылку водки, что спрятал под своей подушкой.
Я бы выкинула, но в прошлый раз он меня ударил за это, теперь я только разбавляю водку водой. Пока не замечает.
Меня отвлекает сигнал машины, и я вскакиваю со скамейки, на которой ждала.
Костя на своей черной иномарке. Выходит, такой красивый, что сердце щемит. Красивый и не мой. Куда мне до такого принца. Он как с картинки. Идеально уложенные черные волосы, рубашка наглаженная, брюки. Это все могло бы смотреться неуместно в нашей деревне,
