Развод. Последний приказ - Анна Риман
Максим поднял голову первым. Улыбка сползла с его лица сразу, будто её выключили. Света обернулась следом.
Я смотрела на них и ждала, когда мир наконец сдвинется обратно.
Глава 1.1
ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ
Наша девочка. Наташа, 35 лет. Та, на которой всё держалось — и дом, и ипотека, и чужие решения. Она привыкла вставать раньше всех, считать деньги и закрывать вопросы, которые никто, кроме неё, закрывать не собирался.
Она не жаловалась. Просто делала. И слишком долго верила, что если быть надежной и удобной, это обязательно оценят.
МУЖ
Максим, 40 лет. Зарвавшийся говнюк, который перепутал терпение с глупостью, а надёжность — с обязанностью обслуживать его жизнь.
Когда-то у него были деньги и бизнес. Деньги ушли, бизнес сдулся, а апломб остался. Он привык, что за него платят, за него решают и за него терпят. Наташа тянула ипотеку, быт и его неудачи — а он считал это нормой.
Он не чувствует вины. Он раздражается, когда ему неудобно. И искренне уверен, что она никуда не денется — потому что кому она нужна, кроме него.
Глава 2
— И давно вы за моей спиной? — спросила я.
Голос прозвучал ровно. Не так, как внутри. Внутри всё дрожало и гудело, но наружу это не вышло.
Максим откинулся на спинку стула и сразу нахмурился. — Наташ, давай не здесь, — сказал он. — Пойдём домой, поговорим спокойно.
Дом. Я вдруг ясно увидела, что за этим словом давно уже ничего нет.
Света дернулась первой. — Ты всё неправильно поняла, — проговорила она быстро, почти с облегчением. — Мы просто встретились. Случайно. Ты же знаешь, как сейчас сложно…
Я посмотрела на неё. На то, как она держит спину. Как уверенно сидит в кресле. Платье было новое, я это знала. Она показывала его пару дней назад — говорила, что нужно выглядеть солидно, если вдруг позовут на нормальное собеседование. Тогда она долго мяла в руках телефон, а потом сказала: — Наташ, можешь выручить? Я потом отдам.
Я заплатила. Как всегда.
Стакан с соком стоял прямо передо мной. Я взяла его не сразу. Сначала подумала, что делаю глупость. Потом что уже всё равно. Рука наклонилась сама. Оранжевая жидкость пролилась на ткань, расползлась пятном по светлому резко и некрасиво.
Света вскочила. — Ты что творишь?! — закричала она. — Ты вообще нормальная?!
Максим тоже поднялся. — Ты с ума сошла? — прошипел он. — Ты истеричка.
Слово ударило привычно. Почти буднично. Так, будто он говорил это не в первый раз — просто раньше без свидетелей.
— У тебя всегда всё было лучше! — Света говорила громко, захлебываясь. — Тебя всегда любили, тебе все прощали! Ты думаешь, ты особенная?
Я равнодушно скользнула по ней взглядом и повернулась к мужу.
— Я подаю на развод, — произнесла я глухо.
Максим усмехнулся. Не зло — уверенно. — Не говори глупости, — ответил он. — Кому ты нужна со своими комплексами? Вернёшься.
В этот момент я перестала его слушать. Не потому что стало легче — дальше было уже всё равно.
— Наташ, — тихо позвала Ира, вставая рядом. Она взяла меня за руку. — Пойдём.
Я позволила себя увести. За спиной кто-то что-то говорил, официант суетился, Света продолжала кричать. Я не обернулась ни разу.
Дверь ресторана закрылась за нами слишком громко. Или мне так показалось. Холодный воздух резко ударил в лицо, будто кто-то плеснул ледяной водой. Я сделала шаг и остановилась.
— Наташ, — сказала Ира и крепче сжала мою руку. — Не спеши.
Я кивнула, хотя не была уверена, что она это видит. Шум улицы накрыл сразу: машины, голоса, кто-то смеялся неподалёку. Всё продолжало жить, будто ничего не произошло.
Меня повело в сторону, и если бы Ира не была рядом, я бы села прямо на асфальт. Она обняла меня за плечи, почти прижала к себе, и я вдруг почувствовала, что дрожу. Не от холода — изнутри.
— Всё, — произнесла она тихо. — Я с тобой.
Я упёрлась лбом ей в плечо и закрыла глаза. Картинки из ресторана всплывали обрывками: его лицо, ее платье, слово «истеричка». Каждая мысль цеплялась за следующую и тут же обрывалась. Голова была тяжёлой, будто налитой водой.
— Поехали ко мне, — предложила Ира. — Просто переночуешь. Утро вечера мудренее.
Я открыла рот, чтобы сказать «не знаю», но вдруг поняла, что знаю. Дом сейчас — не вариант. Даже мысль о нём вызывала тошноту.
— Хорошо, — выдавила я.
Мы дошли до машины. Я села на пассажирское сиденье и уставилась в окно. Город плыл мимо размытыми пятнами. Впервые за долгое время я не думала, что нужно сделать срочно, кому позвонить, что решить. В голове была пустота — не спокойная, а звенящая.
Ночью я почти не спала. То проваливалась в короткую дрему, то резко выныривала, будто кто-то толкал изнутри. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера, но без картинок — только ощущения. Холод. Стыд. Злость.
Проснулась я оттого, что затекла шея. Диван был узкий, чужой, с каким-то незнакомым запахом — стирального порошка и ещё чего-то нейтрального, не моего. Я несколько секунд лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, где нахожусь. Потом вспомнила и закрыла глаза снова.
Ира встала раньше меня. Я слышала, как она тихо ходит по кухне, стараясь не шуметь. Когда я вышла, она молча поставила передо мной кружку с кофе.
— Может, сегодня не поедешь? — спросила она, не глядя. — Возьмёшь день за свой счет. Скажешь, что плохо.
Я покачала головой. — Не могу.
Это было не про работу и не про начальство. Просто я не умела исчезать. Не умела делать вид, что ничего не должна, даже когда всё внутри развалилось.
Мы ехали вместе. Ира вела, я смотрела в окно. Город был таким же, как всегда: утренний, торопливый, равнодушный. Люди шли на работу, стояли на остановках, пили кофе на ходу. Никто не знал, что у меня больше нет дома, в привычном смысле этого слова.
Здание появилось впереди неожиданно быстро. Поток машин замедлился, Ира свернула на парковку и остановилась между двумя седанами. Она заглушила двигатель и на секунду задержала руку на руле.
— Если что — я рядом, — сказала она просто.
Я кивнула. Слова были лишними.
Мы вошли вместе. Холл встретил привычным шумом: шаги, голоса, звон турникетов. Всё было на своих местах — охрана, ресепшен, люди с бейджами. Обычное утро обычного рабочего дня. Я даже на секунду почувствовала странное облегчение.
Сделала несколько шагов вперёд и увидела их.
Максим стоял
