Я тебя не хочу - Елена Тодорова
Наверное, стоило бы оставить Шмидт прямо там. Я знаю, как незаметно ускользнуть на каждом чертовом клочке своей территории. Однако я позволяю ей себя догнать.
— Кстати… — звучит зверушка запыханно. — Что такого ты поведал матушке, чтобы меня взяли на работу? И главное, зачем, если я тебя так раздражаю? Катерина Ивановна смотрит на меня, как на инопланетное существо!
Наконец-то и я могу заржать, вспоминая об этой гениальной сказке.
— Я поведал, что тебя вырастили в лесу отшельники-старообрядцы, — не успеваю договорить, Шмидт начинает лупить по ребрам. Это только сильнее смешит. Гогоча и отражая удары, не перестаю говорить: — Что лишь после их кончины ты узнала мир, других людей, цивилизацию, бля, и теперь пытаешься социализироваться, но пока еще выглядишь и ведешь себя как дикобраз.
— Ты скотина! Унылый юморист! Безумный шляпник!
— Я не ношу шляпы, — возражаю на автомате, продолжая ржать и отражать тычки.
— О, да! Конечно же! У тебя на башке своя шляпа растет! Это сено весь твой мозг высушило!
— Ну, учитывая, насколько длинные волосы у тебя, — сердито дергаю мелкую шавку за косу, — твои мозги почили с миром гораздо раньше.
— Пошел ты!
Доходит до того, что мы тормозим среди дороги, чтобы дергать и толкать друг друга.
Она пахнет. Пахнет вишней и какими-то цветами. Пахнет до одури приятно. Я не могу не вдыхать. Шарпаю ее, щипаю, косы накручиваю. И дышу. Дышу, сука, как сбежавшийся из ада бес.
— Ты похожа на цыганку.
— А ты — на огромную лохматую собаку!
— Только юбок не хватает. Цыганка-гот.
— Олень-пес! Единственный в мире!
— Твой лучший!
— Что? — выдыхает, замирая.
Охреневаю следом за ней.
Секунда, две, три… Я яростно стараюсь что-то придумать.
Что-то происходит с моим организмом. Я пытаюсь ненавидеть Шмидт. Я ее ненавижу! Подмечаю все ее изъяны. Но мое гребаное тело их игнорирует! Оно диким образом трепещет, словно внутри меня сражаются легионы. Легионы мутированных нервных клеток. Пульс тарахтит, выискивая самую слабую точку для прорыва с шумом носящейся по венам крови.
Я хочу атаковать Шмидт. Больше всего на свете хочу.
Я готов ее разорвать. Не могу отцепиться.
Касаться. Дергать. Задевать. Хоть как-то задевать сучку должен.
Под давлением внутренних ощущений глаза жжет. Девчонка смотрит в них и в этом пламени тонет.
— Дима… — намеревается протолкнуть какую-то чушь.
Качнувшись к зверушке навстречу, до хруста ее руку стискиваю.
— Я хочу тебя ранить, — выбиваю задушенным, хриплым, отрывистым и чересчур, блядь, интимным шепотом.
Чувствую горячее дыхание служанки на своей коже и сдаюсь гребаному полчищу мурашек. Спазмы по телу, и под ребрами открывается какой-то радиоактивный источник, готовый к губительному самоподрыву, посмей я только соскользнуть с ткани толстовки на голую кожу.
— Ты психопат, Люцифер, — шелестит эта бестолковая мелочь.
— Я должен.
— Психопат же…
Хватаю ее за руку и абсолютно, блядь, незапланированно волоку к пруду.
— Куда ты меня тащишь? — возмущается, едва успевая переставлять ноги.
Нас приветствует хор лягушек и камышовок. Служанка не может не понимать, где мы находимся.
— Искупаемся, — ставлю ее перед фактом.
— Ночью, что ли?
— А в чем проблема?
Подтягивая футболку за ворот, ловко скидываю ту с себя и аккуратно вешаю на поручень причала.
Шмидт после ступора одну-единственную реакцию выдает — полувздох-полустон.
— Фильфиневич, ты дебил, — констатирует с жалостью.
— Снимай одежду, иначе швырну тебя в пруд, как есть, — угрожаю как какой-то, сука, маньяк.
— Одумайся, мой Повелитель! Ты подцепишь заразу!
— Я ее уже подцепил. Стоит передо мной и вопит, бактерия.
— Ну от меня у тебя рвоты и диареи пока еще нет. А вот от воды в пруду… у-у-у…
— Я плавал здесь тысячу раз! — выдвигаю очередной пиздеж. — До тебя, зверушка. Это мой пруд. Мои владения. Конечно же, я не умру!
Надеюсь.
На самом деле я отвлекаюсь от паранойи на более важные вопросы.
Что я здесь, мать вашу, делаю?! Что я, сука, творю?!
— Я… Эм-м… Я думала, мы… Мы… Эм-м… В любом случае я не собираюсь плавать с тобой. Это слишком… Слишком…
— Слов подобрать не можешь? Хо-хо! Ты ли это, Кеша? Боишься меня?
— Черта с два, Люцифер! — выпаливает служанка.
И начинает раздеваться.
12
Умоляй…
© Дмитрий Фильфиневич
Шмидт стягивает шорты, и в поле моего зрения возникают белые трусы. А еще задница, которую они имеют счастье обтягивать.
Блядь.
Напрочь забываю, что собирался снимать обувь и брюки. Цепенею и, раздувая ноздри, на полувдохе торможу дыхалку.
После шаткого оборота, который зверушка совершает, запутавшись в толстовке, моего маниакального внимания удостаиваются засекреченная плавками лобковая зона и непокрытая ими же паховая область.
Замечал ли я подобное раньше? У других девчонок?
Передо мной, можно сказать, каждый чертов день конкурс фитнес-бикини проходит. Никогда особо не засматривался, зная, что все самое интересное начинается на афтерпати.
Что же теперь?
Ума палата. Я, словно нерадивый пиздюк, таращусь на запретный холм Венеры. Все эти намеки на сокрытое, на недоступное мне тело — возбуждают зверски. Я проживаю такое лютое желание, которое не ощущал, увидев впервые абсолютно голую девчонку.
Сердце заряжает лучшую барабанную партию. Молотками долбит в висках пульс. По глазам бьет нехарактерное моему организму, сука, артериальное давление.
Умерший от инфаркта дед передает привет.
Служанка тем временем выпутывается из толстовки.
Поднять перископ!
Глаза наверх, и я рывком тащу воздух. Легкие распирает, но хрен это мне помогает.
Знал же, что стандартные лифчики Фиалка не носит. Готовился. А все равно… Едва она являет миру натягивающие тонкую ткань топа вишни, у меня от похоти нутро жгутом закручивает.
С любой другой я бы уже давно действовал.
Но это, мать вашу, служанка! Долбанутая Шмидт! Дались мне ее нагрудные прыщи!
Я в ужасе от своих ощущений. В конкретном, блядь, ужасе.
Адреналин и кортизол намахивают. Меня тупо трясет от запредельного и не до конца понятного, черт возьми, страха.
Что со мной?
Гоню все черные мысли. Однако, освобождаясь от брюк, чувствую себя конченым извращенцем, который вынужден скрывать свои кринжовые наклонности перед невинным, сука, созданием.
Член из боксеров рвется. В прямом, мать вашу, смысле. Оттянувшая резинку шляпа высовывается над краем. Сжав челюсти, якобы невозмутимо поправляю, чтобы боком лег.
Разгоняюсь и прыгаю в пруд.
Как ни странно, под толщей прохладной воды тревога усиливается. Не могу объяснить, чем это вызвано. Просто… В один момент возникает дикое ощущение, словно я реально в другом измерении оказываюсь. В чужом, мать вашу, теле.
Тонкие пальцы касаются плеча, и меня пробивает острыми волнами тока. Сердце выбирает новый ритм. В голове резко шумно становится.
Страх. Паника. Смертельное притяжение.
