Рождественский Пегас - Зоя Чант

Ману перехватил плечо Джексона, когда тот собирался идти следом.

— Осторожнее, — пробормотал он.

Джексон почти оттолкнул его, почти выругался — но что-то в голосе гончей остановило его.

Это был страх. Не адский — человеческий.

— Я имею в виду: осторожно ради неё, — добавил Ману, сбиваясь со слов. — Она всё ещё… после прошлого года… если Блоха потеряет контроль и посмотрит на неё — она не сможет вырваться, как другие…

— Как думаешь, зачем я иду с ней? — Джексон резко отстранился и пошёл следом за Олли.

Блоха… значит, ещё один гончий.

Джексон выругался про себя. Если Олли не может сбросить магический ужас адского взгляда, какого чёрта она вообще работает рядом с ними?

Двор оглушали лай и тревожный вой собак.

Олли уже была в гараже, наполовину скрытая за поднятой дверью.

Даже только что пройдя через двор, она всё равно выискивала глазами каждый угол, каждый выход — взгляд острый, как алмазы.

Джексон нахмурился.

Она наполовину в панике из-за того, что происходит — и всё равно не может выйти наружу, не проверив территорию.

Мрачная уверенность застряла под рёбрами.

Он не уйдёт отсюда, пока не узнает, что с ней происходит.

Глава 12

Олли

«Puppy Express» — это были не только собачьи упряжки; у Боба также имелась пара снегоходов. Олли и Джексон сейчас неслись на одном из них по трассе, следуя за телепатическим визгом тревоги, исходившим от Фли.

Адская гончая! — прошипела её сова. Мы едем прямо к нему!

Да, ну, в этом и смысл, — пробормотала Олли в ответ. Её сова недовольно заскреблась, не сводя подозрительного взгляда с дороги. И как бы это ни раздражало, по крайней мере, это означало, что её внимание не приковано к Джексону.

Джексон, устроившийся позади неё на снегоходе. Его крупное, крепкое тело прижималось к ней каждый раз, когда они подпрыгивали на кочке. Джексон, который так мгновенно бросился её защищать, когда подумал, что она ранена…

У неё под ложечкой засосало. Мне не следовало позволять ему ехать.

Что? Её сова мгновенно переключила внимание на неё. Это еще почему? Ты говорила мне, что он не важен, а теперь ты...

К счастью, голос Фли ворвался в её сознание, заглушая всё, что могла сказать сова. Скорее! Пожалуйста!

Мы уже в пути! — успокоила она его.

Что я упускаю? — проворчала сова. Есть что-то, чего ты мне не договариваешь. Что-то, чего я не вижу.

Олли сглотнула.

Я не могу сказать тебе прямо сейчас.

Тогда как мне защитить тебя? Фли не говорит, что происходит, а теперь и ты не скажешь, что не так, и — впереди поворот! — сова сильнее впилась когтями в её ребра.

Я вижу.

Она проезжала эту трассу тысячу раз, и на упряжках, и на снегоходах, так что не боялась пропустить поворот. Она наклонилась, входя в плавный изгиб трассы, и сова вцепилась в неё мертвой хваткой.

Поворот! — взвизгнула она. — За ним ничего не видно!

Олли ахнула и чуть не потеряла управление. Снегоход вильнул, и Джексон подался вперед, навалившись на неё всем телом и перехватывая руль. Олли съежилась. Страх совы эхом отдавался в её черепе.

Не вижу, что за ним — не могу подготовиться — не могу знать, что делать, что произойдет...

Пульс застучал в ушах, пока Джексон выравнивал их курс. Они повернули за угол. Там ничего не было: только деревья, снег и в её голове — отчаянные крики Фли.

Джексон заглушил двигатель.

— Ты в порядке?

В наступившей тишине его голос прозвучал оглушительно. Олли сделала судорожный вдох, который лишь наполовину наполнил её легкие.

Ты в порядке? — спросила она свою сову.

Та затаилась где-то глубоко внутри и не ответила. Крики Фли о помощи всё еще бились в её мозгу.

— Поехали дальше, — выдавила она из себя с помощью тех крох воздуха, что удалось вдохнуть. Она выхватывала обрывки слов Фли, зная, что Джексон его не слышит. — Они на озере. Свиртхарт… озеро Свитхарт. До него миля, может, чуть больше...

— Я знаю, где это. — Джексон развернул её к себе — не грубо, но её кожа всё равно горела под одеждой везде, где он касался её. — Я за тебя беспокоюсь.

Не надо.

— У меня всё под контролем, — сказала она, надеясь, что это не ложь, хотя знала, что так и есть. Миган была права. Джексон был прав. С ней что-то не так, что-то серьезно не так, и только его возвращение заставило её это увидеть.

Что не так? — потребовала сова. Ты должна мне сказать!

Я чуть не разбилась! Она прикусила губу. Ты так испугалась всего того, чего не знаешь, что я чуть не... Олли тряхнула головой. Она не могла думать об этом сейчас. Вслух она сказала:

— Пожалуйста. Давай просто поедем.

— Хорошо. — Джексон не скрывал своего нежелания. — Но поведу я.

Она скользнула на сиденье позади него, помедлила и обхватила его руками, когда он тронулся с места. Он был слишком высоким, чтобы она могла видеть дорогу за его плечами, поэтому ей пришлось положиться на другие чувства. Она так сильно напрягала слух, что у неё заломило челюсть.

Сова заскреблась, требуя внимания. Почему ты позволила ему вести?

Потому что из-за тебя мы чуть не разбились!

Мы не видели, куда едем! Если мы не знаем, что перед нами, и вокруг нас, и... и за нами, кто-то может подкрасться незаметно!

И поэтому лучше, если мы разобьемся? Олли стиснула зубы.

Последовало минутное колебание, затем сова произнесла:

Прости. Я не хотела, чтобы мы разбились. Мне просто нужно знать, что впереди. Мне всегда нужно знать, что впереди.

Да, — яростно подумала она в ответ, не желая пока остывать. Я знаю! Весь год ты не давала мне и шагу ступить, не проверив и не перепроверив каждую чертову мелочь, и это не принесло ничего, кроме того, что моя жизнь стала хуже! Даже моя лучшая подруга думает, что я сошла с ума. А Джексон...

Она уже чувствовала это: как её сова собирается с силами, чтобы сказать: О, он, он не имеет значения, и Олли не могла этого вынести. Только не сейчас, когда она сидит здесь, прижавшись к нему, когда её кожа всё еще хранит тепло его заботы, а сердце ноет от всего, что между ними произошло.

Но это работает, — настаивала сова. Если у нас заранее есть