Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

— Слава богу.

Я бегу к ним и поднимаюсь на верхний этаж, где нахожу еще несколько каменных гробов и, что важнее, дверь.

Но она заперта.

Безмолвно извиняясь перед семьей, чье место упокоения я оскверняю, я пинаю нижнюю панель, пока она не сдвигается, а затем пробую поддеть ее одним из своих ножей.

Наконец панель поддается, и я с силой толкаю ее.

Сквозь отверстие льется солнечный свет. Мне хочется упасть на колени и разрыдаться. Вместо этого я засовываю нож в карман и ползу на четвереньках к свободе.

Каким-то образом я оказываюсь на краю кладбища, в сотне футов от нового приходского дома. Это каменное здание, окруженное плакучими ивами, с большими эркерными окнами, скатной крышей и дверным проемом, увитым плющом.

Слева от меня — кладбище. Над надгробиями возвышается мемориальная статуя Ксеро. Солнечный свет играет на его косе и крыльях. От его величия я чувствую себя дураком.

Я потратил несколько месяцев своей жизни не только на то, чтобы поклоняться убийце, но и на то, чтобы заставлять других делать то же самое. Мы потратили тысячи долларов на роскошную могилу для человека, который осквернил ее самым отвратительным образом. Должно быть, я сошел с ума.

Мое внимание привлекает движение у дома священника. Из черной машины выходит атлетически сложенный мужчина и идет через двор.

— Преподобный Том? — кричу я.

Он оборачивается, вертя головой из стороны в сторону.

— Преподобный Том!

Я бегу к священнику, который встречает меня широкой улыбкой.

— Аметист. С тобой все в порядке? Я заходил проведать тебя после вашей стычки на улице, но на двери висит табличка, что твой дом выставлен на аукцион. Где ты остановился?

Я качаю головой.

— Никуда. Мама выгнала меня.

Он хмурится.

— Я только что освободил свою комнату у миссис Бейкер. Может, она тебя приютит.

Я бросаю взгляд через плечо в сторону мавзолея. Между строениями мелькает еще один человек в черном. Вдалеке, за высокими деревьями, поднимается дым. Он такой слабый, что заметить его может только тот, кто устроил пожар.

Преподобный Том кладет руку мне на плечо, отрывая меня от моих размышлений.

— Ты выглядишь потрясенным. Входи и расскажи мне все об этом.

— О-хорошо, — шепчу я.

— Позволь, я возьму твою сумку. — Он вырывает ручку из моих ослабевших пальцев и идет дальше по усыпанному гравием двору.

Я следую за священником через деревянную дверь в белый коридор, выложенный черно-белой плиткой. Я морщу нос от едва уловимого запаха химикатов в воздухе, напоминающего о средстве от насекомых.

Он оборачивается, замечает мое выражение лица и усмехается.

— Дезинсекторы не очень хорошо справились с устранением всех запахов. Думаю, это один из недостатков жизни в старом здании.

Я слабо улыбаюсь ему. Гадая, сможет ли он подтвердить, что я не при чем, когда полиция придет ко мне с обвинением в поджоге.

Оставив мою сумку у входной двери, преподобный Том идет по коридору, проходя мимо открытой двери в гостиную, заставленную потертой мебелью и книжными полками.

В моих мыслях всплывает образ Ксеро. Он проснулся, когда его охватило пламя, или его убил дым?

— Аметист?

Я возвращаюсь в реальность и встречаюсь с его серыми глазами.

— Простите, что?

Мы находимся в пустой комнате с зелеными стенами, украшенными хромакеем. По углам на штативах стоят четыре камеры.

— Ты не слышал моего признания? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Я с самого начала был твоим фанатом.

— А-а-а. — Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Хотя я немного растерялся, когда ты начала рассказывать о Ксеро Гривз. Это было совсем не в твоем духе.

Я хмурюсь.

— Преподобный Том?

— Но ты отыгралась на кладбище. Это было, наверное, одно из твоих лучших выступлений. Мне нравилось наблюдать за твоим триумфом, но ты была так прекрасна в своем смирении. Изысканно.

Из моих легких выходит весь кислород.

Он тоже видел это видео?

Не успеваю я обдумать эту мысль, как дверь за моей спиной захлопывается.

Он приближается ко мне с маниакальной улыбкой.

— Я всегда задавался вопросом, каково это — быть с тобой. Смогу ли я когда-нибудь победить тебя или погибнуть от твоего клинка, как остальные.

СТО ДВА

АМЕТИСТ

У меня перехватывает дыхание. По коже бегут мурашки.

Почему преподобный Том говорит так, будто мы участвуем в смертельной схватке?

— О чем ты? — спрашиваю я и отступаю к двери.

Когда он поворачивается к ближайшей камере, я резко оборачиваюсь и дергаю за ручку.

— Она заперта, — говорит он и включает первую камеру. — Ты же не думал, что я так просто позволю тебе от меня отделаться? Такое ощущение, что я знаю тебя уже много лет. Теперь твоя очередь отплатить мне тем же.

У этого человека, должно быть, психическое расстройство... Или он дружит с Джейком.

В любом случае пора уходить. Я оглядываюсь по сторонам. Комната в два раза больше моей маленькой домашней студии, но окна в ней тоже выкрашены в зеленый. Должно быть, здесь он снимает свой христианский подкаст.

Он подходит к следующей камере. Я тянусь за ножом, который оставила в кармане. В голове все перемешалось. Я не понимаю, что происходит, но принимаю защитную стойку, готовая ко всему, что, черт возьми, может случиться дальше.

— Выпусти меня, — говорю я сквозь стиснутые зубы, пытаясь совладать с нарастающей паникой.

Не обращая на меня внимания, преподобный Том подходит к следующей камере и включает ее.

— Как ты хочешь это разыграть?

— Разыграть что? — хриплю я.

Кровь шумит в ушах, заглушая его шаги, когда он включает четвертую камеру.

— Что, черт возьми, происходит?

Он оборачивается. Его глаза сверкают.

— Ну ладно. Я пойду первым, — говорит он.

Его голос звучит так, будто он играет роль.

— Добро пожаловать в исповедальню, дитя мое. Расскажи мне о своих грехах, и я отпущу их тебе кровью.

Я отступаю к стене. Мои глаза расширяются, когда он расстегивает ширинку и достает свой возбужденный член.

Мое сердце бешено колотится в груди.

Время вопросов закончилось, когда я вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Ответ очевиден. Преподобный Том связан с X-Cite Media и хочет