Развод. Право на месть - Аля Миронова
Если бы я успела встать, то села бы. С грохотом. Мимо стула. К такому меня жизнь не готовила однозначно, хотя, я была рада подобному исходу. Не передать, как.
Дальше день закрутился в такой суматошный круговорот, что выдохнула я только дома, когда приняла душ и выпила кофе.
Как раз в этот момент в дверь позвонили. Запахнув плотнее халат, поспешила открыть, уверенная в том, что снова пришел Алексей.
Увы. На пороге квартиры обнаружился красивый букет с сухой подписью на маленькой открытке «Поздравляю».
Прекрасно. Весь остаток вечера я только и занималась тем, что снова и снова перечитывала наставления мужа, который не забыл о себе напомнить. Даже не хотелось размышлять о том, как он узнал о моем приеме на работу. Возможно, на моей одежде или аксессуарах были спрятаны жучки, чему я бы не удивилась.
Потому что никто другой прислать букет пошлых красных роз себе бы не позволил. Только он, мистер — контроль, чертов дьявол.
А затем мне всю ночь снился Царев, который так и допытывался у меня о цвете моего белья, пока не пришел Власов и не разбил блондину лицо.
Вот только придя утром на работу, осторожничая, чтобы вдруг не столкнуться с Осиповой, я уже сомневалась, что мне все это лишь приснилось. Потому что лицо блондина явственно говорило о побоях…
Глава 32
Однако, обсуждать свою мятую физиономию блондин не позволил, сразу загрузив стопкой заданий. Часть я с барского плеча делегировала Сене, чтобы не скучал мальчонка.
Но были и такие с пометкой «лично». Например, мне следовало подготовиться ко встрече с партнерами, чтобы сопровождать битого шефа.
Поэтому, за полчаса до времени, когда нам следовало выезжать, бесцеремонно вломилась к начальнику в кабинет вместе с увесистой косметичкой, собранной Маргаритой Витальевной буквально по всем этажам.
— Сейчас будем делать грим, — отвлекая Царева от каких — то отчетов, с грохотом опустила свою тару на стол. — С таким, гхм, мужественным лицом, нас могут неправильно понять господа из Азии.
— Я не гей, чтобы морду красить, — недовольно пробурчал Артур Игоревич, однако, позволил развернуть его кресло от стола. — И вообще, Алексеева, кто позволил?
Прошлым днем я поняла одно: чтобы и дальше нравиться этому мужчине, нужно быть собой и чуточку резче. Собственно, именно так я и действовала.
— Вы, — улыбнулась, словно чеширский кот. — Разве не моя врожденная харизма вас вчера очаровала?
— Это называется несколько иначе, — потянулся рукой к воротнику и ослабил галстук. — И, вообще, корейцам всегда можно сказать, что я защищал одну очаровательную особу от местных хулиганов.
— А защищали? — не смогла сдержать смешок. — Ощущение, что вы неудачно с балкона сиганули, фэйсом вниз, когда муж любовницы внезапно домой вернулся.
— Надеюсь, в работе ты такая же находчивая, Милана, — прикрыв глаза, хмыкнул Царев, как бы давая зеленый свет на все мои дальнейшие действия.
Что же, медлить я не стала. Старательно отмачивая корочки и смазывая ранки, фукая то тут, то там, в конце концов, принялась за макияж. Вышло лучше ожидаемого.
Даже при близком рассмотрении казалось, что начальник недавно вернулся с отдыха: таким свежим и загорелым он выглядел.
Блондин минуты три любовался своим отражением, а затем, бросив сухое «сойдет», подхватил меня под руку.
— Опаздываем.
Переговоры оказались весьма неформальной встречей, на которой собрались давнишние друзья из двух стран. По странной случайности меня об этом предупредить забыли, потому что я три часа своего рабочего времени пыхтела над отделом печати, чтобы они сделали мне правильные буклеты и красиво оформленные пояснительные записки к презентации.
Тем не менее, вечер мне понравился, потому что был наполнен душевностью и юмором. Казалось, что и я из этой «тусовки». Давно не ощущала себя настолько легко в компании посторонних людей.
Однако, и буклеты, и презентацию на флешке вместе с прочими распечатками, корейцы забрали с собой.
Не зря меня айтишники предупредили, что usb — накопители здесь не более, чем расходник, одноразовые. Я еще тогда посмеялась.
— Я провожу? — перекрыв мне выход из ресторана, внезапно предложил Царев.
Сейчас он не казался властителем мира. Скорее был похож на уставшего мужчину, который, вопреки всему, не торопился домой.
Это было крайне неуместно, однако возражать я не стала. Зачем с первых же дней становиться для начальника врагом или девочкой для битья? К тому же, мне нужно было добыть информацию из его кабинета.
Как мы сегодня поняли, проявляя немного инициативы и смекалки, проникнуть с директору проблем не составляло. И терять подобное открытие не хотелось.
— Здесь недалеко, — пожала плечами.
Он не пытался сблизиться, держался на расстоянии, предусмотренном этикетом, не нарушая мое личное пространство.
Мы молча брели по вечернему городу, который разительно отличался от моего родного. Здесь было уютнее, что ли, спокойнее. А, может, просто это новое место так действовало, ведь пребывание здесь не было омрачено ни смертями близких, ни предательствами…
— Тебе понравились цветы? — внезапно спросил Артур. Так букет был от него⁈ — Знаешь, я вдруг пожалел, что принял тебя на работу.
«Тшйорт побьери!» — прозвучало в голове голосом Андрея Миронова. — «Шеф, все пропало! Все пропало!» — как говорил Козодоев Г. П. в фильме «Бриллиантовая рука».
Нет, убивать Царева не вариант, а вот как выкручиваться из странной ситуации следовало решать незамедлительно.
Глава 33
— Артур Игоревич, извините, если не вовремя влезла с косметикой в ваш кабинет или сделала еще что — то не так, — решила начать с банального, хотя, интуиция мне подсказывала, что речь сейчас была вовсе не о моей профнепригодности.
— Ты мне понравилась, Мила, — блондин резко остановился и притянул меня за плечи к себе. — С первого взгляда. Твой звонкий, но в то же время, требовательный голос, легкий испуг в глазах, когда ты осознала, кто перед тобой, немного смущенная улыбка, неподдельная хрупкость и сила духа настоящего бойца, — его голос звучал низко, чуть хрипловато, словно змеиная флейта, дурманя мой разум.
Пронзительные голубые очи не сканировали — завораживали. Казалось, в них я видела собственное отражение. Но не Алексеевой Миланы, а Котиковой Людмилы.
— Я знаю, кто ты, — продолжил Царев, только смысл произнесенных им слов я не до конца уловила. — И мне все равно.
Последняя фраза буквально утонула в поцелуе. Не требовательном, а нежном, волнующем, манящем. Это похоже на фруктовый сорбет в знойную жару, когда крупинки, танцуя, тают на языке, даря долгожданную
