Клятва дьявола - М. Джеймс
— Тебя что-то беспокоит?
— Нет, ничего. — Но я вижу это по его лицу, вижу, как он пытается понять, почему я так тороплюсь и внезапно меняю планы. — Просто удивлён.
— Я уже давно об этом думаю. Просто пришло время действовать. Я всегда тщательно подхожу ко всему, что делаю, ты же знаешь.
Он кивает. Он действительно это знает. Я никогда не давал ему повода усомниться в этом.
До сих пор — потому что я ему лгу. Лгу всем им.
Осознание этого тяжким грузом ложится мне на сердце. За все годы, что я создавал эту организацию, я ни разу не солгал своим людям. Я никогда не скрывал своих мотивов, никогда не притворялся, что мои решения продиктованы чем-то иным, кроме холодной, просчитанной стратегии.
Но сейчас я лгу, потому что дело не в бизнесе. Дело в ней.
Мне нужно быть рядом с ней. Мне нужно наблюдать за ней, изучать её, вникать во все аспекты её жизни, пока я не узнаю её лучше, чем она сама себя знает. Мне нужно понять, что её смешит, что злит, что заставляет её стонать.
Я должен сделать её своей.
Эта одержимость должна меня беспокоить. Я теряю контроль, принимаю решения, руководствуясь эмоциями, а не логикой. Но мне всё равно.
Всю свою жизнь я был под контролем, действовал стратегически, терпеливо строил империю, опираясь на дисциплину и сдержанность. А теперь я хочу чего-то для себя, чего-то, что не имеет ничего общего с бизнесом, властью или деньгами.
Я хочу её.
И она будет моей.
ГЛАВА 5
МАРА
Манхэттен встречает меня своим обычным безразличием: сигналами такси, толчеёй на тротуарах, запахом горячих крендельков и выхлопных газов, смешивающихся в морозном воздухе. Я должна радоваться, что вернулась домой, туда, где всё имеет смысл.
Но вместо этого я испытываю странное чувство, будто что-то оставила в Бостоне.
Возьми себя в руки, Мара, говорю я себе, отпирая дверь в квартиру и волоча за собой чемодан. Здесь всё осталось точно так же, как я и оставила: кирпичная стена в гостиной, тщательно подобранные предметы искусства, которые я собирала годами, окна от пола до потолка, выходящие на город с одной стороны гостиной, — эта часть пространства понравилась мне больше, чем любая другая квартира, которую я рассматривала. Моя эклектичная мебель, которую нужно дополнить, чтобы заполнить это пространство. Конечно, не обойтись без похода в антикварный магазин.
Я бросаю сумку у двери и подхожу к окну, прижимаясь ладонью к прохладному стеклу. Подо мной раскинулся город, миллионы людей живут своей жизнью, а я никогда ещё не чувствовала себя такой одинокой.
Александр Волков.
Это имя всплывает в моей памяти, как и десяток других раз с тех пор, как я уехала из Бостона. Это безумие и совсем на меня не похоже — я лишь дважды разговаривала с этим человеком. Я почти ничего о нём не знаю. У меня есть имя, лицо, голос, от которого у меня мурашки бежали по коже каждый раз, когда он говорил... И его глаза... Боже, какие у него глаза. Никогда бы не подумала, что мне нравятся светловолосые голубоглазые мужчины, но от его ледяного взгляда у меня до сих пор подкашиваются ноги, хотя я так далеко от него и от того, какое влияние он на меня оказывал.
Когда он смотрел на меня, мне казалось, что я для него — единственный человек в мире. Как будто он видел насквозь всю мою защиту.
Мой телефон жужжит в кармане, и я слишком поспешно хватаюсь за него, чувствуя, как глупое сердце подпрыгивает от надежды. Но это всего лишь Энни, она спрашивает, благополучно ли я добралась до дома.
Конечно, благополучно. У него даже нет моего номера. Это нелепо. Я веду себя нелепо.
Я отправляю ей ответное сообщение, затем швыряю телефон на диван, как будто он обжёг меня.
Это нужно прекратить.
* * *
К утру понедельника я почти убедила себя, что совсем забыла об Александре.
Отчасти это связано с возвращением к моей обычной рутине. Я встаю рано и, несмотря на холод, направляюсь в кофейню в конце квартала, где беру чёрный эспрессо и пью его маленькими глотками по дороге в Центральный парк на утреннюю пробежку. Вставив наушники, я отправляюсь на свою обычную пробежку. Музыка наполняет меня, мышцы разогреваются, а знакомое ощущение от соприкосновения ног с асфальтом возвращает меня в состояние дзен.
Через час я возвращаюсь в квартиру, чтобы принять душ и позавтракать, а затем надеваю черную юбку-карандаш и кашемировый свитер и иду в галерею.
— Доброе утро! — Радостно приветствует меня Клэр, как только я переступаю порог. На ней одно из её любимых платьев в стиле бохо, поверх накинут кардиган, тёмные кудри убраны под шёлковый шарф, а улыбка сияет. Она работает у меня с тех пор, как я открыла галерею, и она — мой спасательный круг: собранная, организованная, с вниманием к деталям, не уступающим моему собственному. — Как съездила в Бостон? Как Энни?
— Хорошо. Ей намного лучше. — Я ставлю сумку на пол и просматриваю почту на стойке. Каталоги аукционов, приглашения на открытие галереи, рукописная записка от клиента из Дубая. Всё в порядке, всё на своих местах. Моя жизнь вернулась в привычное русло, без мешающих мне мужчин. — С малышом тоже всё хорошо.
— Это здорово! — Клэр заходит ко мне в кабинет с планшетом в руках. — Итак, сегодня днём к нам прибудут предметы из коллекции Магнуссона для подтверждения подлинности. Поступил каталог Sotheby's — я отметила три картины, которые, как мне кажется, ты захочешь приобрести. И клиентка дважды звонила по поводу картины Моне. Она начинает беспокоиться.
— Понятно. — Я опускаюсь в кресло и включаю компьютер, пытаясь сосредоточиться. — Я позвоню ей сегодня днём. Во сколько состоится доставка?
— В три часа. А в одиннадцать у тебя встреча с новым клиентом.
Я киваю и открываю календарь. Он забит под завязку, как я и люблю. Нет времени думать. Нет времени гадать, что он сейчас делает, думает ли он обо мне, если...
Прекрати.
— Мара?
Я поднимаю глаза и вижу, что Клэр с любопытством смотрит на меня.
— Прости. — Я на секунду потираю виски. — Что ты сказала?
— Я спросила, не хочешь ли ты, чтобы я просмотрела документы о происхождении предметов из поместья до их прибытия.
— Да. Пожалуйста. — Я морщусь. — Извини, у меня немного сбился режим.
— Ты вернулась... три дня назад? — Клэр ухмыляется. — Чертовски долгий джетлаг после перелёта из Бостона в Нью-Йорк.
