На седьмом небе - Лора Павлов

Она замерла и уставилась на меня.

— Хочешь фото сделать? — поддел я. — Дольше останется.

Она пару раз моргнула, потом уперлась руками в бока и задрала подбородок.

— Я просто обрабатывала информацию. Думала, мы идем в спортзал.

— Думаю, надо быстро окунуться и остыть. И, Уиз, это была не «обработка информации». Это было похоже на фантазии, — я рассмеялся, потому что ее щеки окрасились румянцем, и это было чертовски мило.

— Только во сне, Красавчик. Я миллион раз видела рельефный пресс. — Она стянула майку и бросила ее на землю, потом скинула кроссовки.

— Значит, мой пресс не уникален, да? — спросил я, пока она проходила мимо и шла к воде.

— Ничего нового, — крикнула она через плечо, ее длинный хвостик качнулся из стороны в сторону. А ее шорты обтянули идеальную форму ягодиц, и у меня пересохло во рту.

Она нырнула с настила, а я сиганул следом — бомбочкой.

— Черт бы тебя побрал, Кларк Чедвик! — закричала она, отпрыгивая от волн, которые я поднял. — Нельзя прыгнуть нормально?

— Я никогда не был нормальным, — сказал я, отплывая к ней и откидывая волосы назад.

— Вот с этим я впервые согласна за утро, — усмехнулась она.

— Умница, — сказал я, подплывая ближе.

Наши колени сталкивались, ее грудь касалась моей, пока она барахталась на месте, а я спокойно доставал ногами до дна.

— Это ведь не первый раз, когда я вижу твой пресс. Ты каждый день находишь повод раздеться, — прикусила она губу, сдерживая смех.

— Может, мне нравится раздеваться именно перед тобой, — сказал я, слегка коснувшись ее руки под водой.

— Да ну. Ты любишь раздеваться перед кем угодно. — Она откинула мокрые волосы, и на солнце в ее темных глазах заиграли золотые искры.

— Неправда. Особенно — перед тобой, — мой голос стал хриплым, потому что быть рядом с ней становилось все труднее.

День за днем.

Час за часом.

Мы были вместе постоянно, и я сходил с ума.

— Вот как?

— Вот как, — подтвердил я.

— И почему же? — она вздохнула, будто готовилась услышать полную чушь.

— Потому что мне нравится видеть, как у тебя краснеют щеки. Нравится, как твои губы приоткрываются, когда ты смотришь на меня. Нравится знать, что ты хочешь меня так же, как я тебя. Я чувствовал это на льду, в тот день. Слышал, как билось твое сердце. — Я давно хотел это сказать, но знал, что она всполошится. Зато здесь, в воде, убежать ей было сложнее.

Она провела языком по нижней губе и отвернулась.

— Ты не можешь так со мной разговаривать, Кларк.

— Я ошибаюсь? Хочешь сказать, ты меня не хочешь?

Она повернулась ко мне, ее взгляд впился в мой.

— Говорю, что это не имеет значения. Тут табу.

— Даже имя придумала, да? Наверняка в блокноте записала, — я обвил ее мизинец своим под водой.

— Кларк, — прошептала она, тяжело дыша.

— Элоиза, — передразнил я.

— Я назвала это так не зря. Это моя работа. Я тяжело трудилась, чтобы оказаться здесь. Я не собираюсь все потерять ради того, чтобы почесать зуд.

Ай. Вот это ударило.

— «Почесать зуд»? Ты думаешь, это все? — я притянул ее к себе за талию. Ее руки легли мне на плечи, держась за равновесие.

— Думаю, ты — хоккеист. Женщины сами к тебе падают. Сейчас лето, сезон тихий, а я тут подвернулась.

— Это оскорбительно, Уиз, — сказал я, но тело уже жило своей жизнью.

Мои губы скользнули вдоль ее челюсти, и ее ноги обвились вокруг моей талии.

— У тебя репутация, — прошептала она мне в ухо.

— Да? А ты видела, чтобы я тут с кем-то встречался? С тех пор как ты приехала, на свидании была только ты.

Она изучала мой взгляд.

— Но в городе все было иначе, я слышала.

— А если бы ты тогда была в городе? Все могло бы быть по-другому.

Ее пальцы зарылись в мои волосы.

— Не дразни меня, Кларк. У этого нет будущего, и мы оба это знаем.

Я держал ее за бедра, чувствуя, как она слегка прижимается ко мне.

— Это не мешает мне тебя хотеть, Уиз.

— Я тебя не хочу, — прошептала она, ее губы скользнули по моим туда-сюда.

Мы стояли так, словно вечность, хотя прошло меньше минуты, и она отстранилась.

Покачала головой, соскользнула по моему телу и поплыла к пристани, где поднялась по лестнице.

Я не отрывал глаз от нее. От того, как ее топ и шорты облепили фигуру, как капли воды стекали по золотистой коже и исчезали в ложбинке между грудей. Ее мокрые волосы волнами спадали на плечи.

Она обернулась и посмотрела на меня. Ее глаза были настороженными, но внимательными.

— Пошли, Красавчик. Пора тренироваться.

Я застонал, выходя из воды, с членом, твердым как камень.

А моя тренерша вела себя так, словно ничего не случилось.

Мы собрали вещи и пошли к патио. Там взяли полотенца, наскоро вытерлись и зашли в дом.

— Я быстро в душ, — сказал я, прочищая горло, потому что чувствовал себя до черта неловко.

Она покачала головой, вглядываясь в меня:

— Серьезно?

— Серьезно, — усмехнулся я. — Ты знаешь, где прачечная. У меня там есть чистые вещи. Можешь взять боксеры и футболку, а свои закинуть в сушилку. Я вернусь через десять минут.

— Не могу поверить, что ты идешь в душ до тренировки, — сказала она, поджав губы, будто ее это до конца сбило с толку.

— Черт, женщина. Ты только что обвила ногами мою талию, так что мой член стоит колом. Ты когда-нибудь пробовала тренироваться с эрекцией, Элоиза? — спросил я, и ее глаза расширились от удивления.

— Не припомню, — усмехнулась она.

— Ну вот. А мне сейчас придется. Это будет чертовски тяжело и слегка неудобно для нас обоих. Так что я собираюсь быстро принять душ и разобраться с этим, чтобы мы могли спокойно начать тренировку, — сказал я хрипло.

Она закусила губу, и ее взгляд скользнул вниз, к моему члену, который упирался в тонкую ткань боксеров.

— Звучит как твоя личная проблема, — сказала она со смешком, ее щеки горели.

— Звучит как проблема Элоизы Гейбл, — поднял я бровь.

— Давай я тебе сразу объясню, чтобы ты понял, почему то, что только что произошло, никогда не должно повториться.

— Ничего не произошло. Именно поэтому у меня и проблема, — пробормотал я, скользнув взглядом к ее груди, где сквозь спортивный топ четко проступали два твердых соска.

— Почти произошло, — поправила она, скрестив руки. — Допустим, мы поддались этому краткому влечению. А потом ты начнешь хвастаться об этом в раздевалке…

Я перебил ее:

— Это, блядь, не школа. И даже тогда